Бывшие. Я загадала папу - Татьяна Тэя Страница 4

– Мамочка, мы что, уже уходим? Только не говори, что уходим! – складывает ручки под подбородком в умоляющем жесте. – Мы с Димкой подружились. Играем в тай-тай-налетай.

– Тут не место для тай-тай-налетай, – ругаю мягко. – Горка крутая, можно шею свернуть.

– Если Димка свернёт, я ему обратно её выверну, – заявляет на полном серьёзе.

– Ой-ой-ой, не надо, солнышко.

Даринка обнимает меня свои тонкими ручками и целует в ладонь и в бок, куда попадает. На ней белое трикотажное платье, и я замечаю новые зацепки. Опять моя радость куда-то залезла. Хорошо, что без дырок обошлось.

– Я через два часа тебя заберу, – чмокаю Даринку в носик.

– Ты не торопись. Завтра же не в садик. Мы можем подольше задержаться?

– Да… – тяну я, и моя дочка убегает. А я бормочу себе под нос. – Если задержимся, я лягу прямо под горкой и засну. До следующей смены. Хотя нет, завтра выходной обещали.

Катя, которая улавливает мои стенания, лишь усмехается.

А я, удостоверившись, что с Дариной всё в порядке, убегаю обратно в подсобку, как раз минут пятнадцать от моего перерыва остаётся, чтобы перекусить.

– Рыбу будешь? Или курицу? – спрашивает парень на раздаче, он новенький, и я не запомнила ещё его имени.

– Курицу.

– А чего? Палтуса не хочешь? Очень вкусный.

– Нет, ну палтуса, конечно, хочу, – посмеиваюсь и, взяв тарелку, иду в небольшую каморку, где у нас столовая.

Я там одна, и могу собраться с мыслями. И силами.

Так… моё дело – не оставаться наедине с Маратом. А то ещё где-нибудь зажмёт. А там, может, я уже и не вывернусь.

Сегодняшний день закончится, и я растворюсь в тумане большого города, чтобы больше никогда с Дивовым не встречаться.

Он живёт свою прекрасную жизнь.

Я свою… не менее прекрасную.

Я люблю всё, что дала мне судьба. И очень благодарна ей, что у меня появилась Даринка.

Когда перерыв заканчивается, я снова выбегаю в зал с подносом.

Праздник идёт к завершению. Это видно по атмосфере и по уставшим отдыхающим. Кто-то грустно допивает алкоголь за полупустыми столами, у кого-то случился новый прилив сил для танцев.

Ведущий ходил по залу, общается с отдыхающими. А я верчу головой, но Марата не вижу.

Неужели уехал?

А ты что? Любоваться на него собралась?

Признаться, да…

Неизвестно, когда в следующий раз живём увижу.

Даринка больше похожа на меня, но всё равно иногда она что-то сделает – голову наклонит или рукой взмахнёт, или губки сложит, ну вылитый Дивов!

Вот как это возможно?

Они ведь даже ни разу не виделись. Это всё гены!

Вот и сейчас за короткий промежуток времени я всё это подметила в Марате. И снова мне ностальгия в глаз попала!

Когда проношусь мимо выхода из зала, бросаю на него взгляд и вижу какую-то возню в холле. Притормаживаю, присматриваюсь, а потом ноги меня сами туда несут.

В холле я вижу женщину. Она бледная и дышит с трудом. Она не одна, вокруг стоит человек пять-шесть, но никто не знает, что делать. Я мгновенно подлетаю к ней, опускаюсь на одно колено и, беря её руки в свои, начинаю осторожно растирать их.

– Смотрите мне в глаза, – говорю мягко, стараясь вселить в неё уверенность, что всё будет хорошо. – И давайте дышим глубже. Где-то болит?

Я быстро оцениваю её лицо, глаза, посиневшие губы. Больше паники, чем боли. Либо спазм какой-то, либо паническая атака.

Женщина указывает кулаком на грудь.

– Болит… у ме-меня инфаркт?

– Навряд ли, – успокаиваю её. – Вы что-то принимаете?

Отрицательно мотает головой.

А я оглядываю присутствующих.

– Вы скорую вызвали?

Все смотрят на меня странными взглядами и мотают головами. Отрицательно.

Мать их!

– Уже звоню! – раздаётся голос Марата, подходящего ко мне.

Я подскакиваю от неожиданности.

Дивов быстро оценивает ситуацию и, присев, спрашивает:

– Нужна помощь?

Глава 4

Помощь?

Не сразу понимаю, о чём Марат.

– Наверное, нужна… – растерянно отвечаю, продолжая растирать женщине ладони, они в моих руках постепенно согреваются. – Попроси аптечку… валидол какой-нибудь или нитроглицерин. Должно что-то быть там.

– Сейчас сделаю, – кивает Дивов и, дозвонившись до скорой, отходит, чтобы поговорить с диспетчером и добыть хоть какие-то лекарства.

– Руки немеют, – в панике бормочет женщина.

Её около пятидесяти, она маленькая и худенькая, выглядит даже младше, но сейчас на её побледневшем лице явно проступают все морщинки.

– Покалывают кисти?

– Да… они… Это инфаркт? – снова переспрашивает.

– Нет, – мотаю головой.

– Откуда вы знаете? – выдавливает с трудом.

– У моего дедули был инфаркт. Это… по-другому выглядело.

Когда это случилось, мне было четырнадцать, но тот день крепко-накрепко врезался в мою память. Никогда я не забуду состояние деда, и свою собственную панику. Дед тогда оправился, прожил ещё лет шесть, а потом тихо-мирно ушёл во сне.

Я не берусь ставить диагнозы, я не врач. Но больше похоже на что-то нервное. Невралгия? А… с этим должны профессионалы разбираться. Свои предположения я не озвучиваю, конечно. Но как бы то ни было, мои слова про деда и, что у того всё было по-другому, женщину немного успокаивают.

Вскоре возвращается Марат с блистерами от лекарств. Я выдавливаю большую белую таблетку и пихаю её в рот женщине. Лишним не будет. В конце концов, эффект плацебо тоже никто не отменял. Любое действие лучше бездействия.

Женщина, вроде, дышать стала легче.

А вскоре появляется скорая.

Только когда профессионалы подходят к гостье, я поднимаюсь на ноги, делаю шаг назад и, оглядев холл, понимаю, сколько много человек вышло наблюдать за нашими манипуляциями.

– Молодец, Юля, сориентировалась, – хвалит меня, подошедшая Зинаида.

Не знаю, что сказать, лишь киваю.

– Не трясись так, – с улыбкой успокаивает начальница. – Никто не умер. Вот когда я в своё время по залу с подносами бегала, как-то клиент подавился так, что аж посинел, даже кашлянуть не мог, так парни с кухни его…

– Пожалуйста, давайте без подробностей, – перебиваю Зинаиду и с мольбой смотрю на неё. – Простите. У меня богатое воображение, – добавляю смущённо.

На мои плечи ложатся ладони Марата, и я вздрагиваю, отскакивая от него.

– С-с-спасибо, – благодарю коротко.

Совершенно внезапно маленький белокурый вихрь врезается в мои ноги.

– Мамочка!