Я выбираю развод - Аврора Сазонова Страница 4

Мир качается. Стены начинают плыть перед глазами. Пол уходит из-под ног.

Значит, это правда.

Не показалось. Не ошиблась. Не приснилось в кошмарном сне.

Саша действительно там. С любовницей. Целуется. Обещает развод.

Киваю медленно. Голова движется словно чужая, тяжелая, наполненная свинцом. Подбородок опускается к груди, поднимается обратно. Опускается снова.

— Да, — выдавливаю хрипло. — Это Саша.

Катя выдыхает резко, со свистом. Свободная рука взлетает ко рту, прикрывает губы. Глаза расширяются, становятся огромными на бледном лице.

— Господи, — шепчет. — Юль, я... я не знала... Если бы знала, ни за что не взяла бы заказ...

— Все нормально, — бормочу автоматически. Нелепая фраза. Ничего не нормально. Все разрушено. Мир перевернулся. Но язык выдает привычные слова сам, без участия сознания. — Ты не виновата.

Катя смотрит на меня долго. Изучающе. Потом качает головой резко, отрицательно.

— Не нормально, — произносит твердо. — Юля, это вообще ненормально. Он там… Они... Я еле сдержалась, чтоб не сделать то, о чем потом пожалею.

Представляю картину. Саша и Вика за столиком. Обнимаются. Целуются. Смеются. Заказывают шампанское. Строят планы на будущее. На совместное будущее, в котором нет места мне.

Желудок сжимается болезненным комком. Желчь поднимается к горлу обжигающей волной. Ноги подкашиваются окончательно. Сползаю по стене вниз. Оказываюсь на корточках. Обхватываю колени руками, прижимаю к груди. Прячу лицо, упираюсь лбом в колени.

Дрожу. Всем телом. Мелкой неконтролируемой дрожью, которая начинается где-то внутри, в самой глубине, и разливается наружу волнами. Зубы стучат. Пальцы холодные, восковые, будто кровь перестала поступать к конечностям.

Слышу, как Катя опускается рядом. Колени ударяются о кафельный пол с глухим стуком. Теплая рука ложится на плечо, сжимает аккуратно, осторожно.

— Юль, — голос подруги мягкий, успокаивающий. — Юленька, послушай меня. Дыши. Давай, вдох-выдох. Медленно.

Пытаюсь. Вдыхаю судорожно, прерывисто. Выдыхаю со всхлипом. Вдыхаю снова. Воздух проходит легче, но грудь все равно сдавлена невидимыми тисками.

— Молодец, — Катя поглаживает спину круговыми движениями. — Еще раз. Вдох. Выдох. Хорошо.

Поднимаю голову. Смотрю на подругу сквозь пелену слез. Лицо Кати расплывается, контуры теряют четкость. Моргаю. Слезы катятся по щекам горячими дорожками. Первые слезы с того момента, как услышала разговор.

Плачу.

Наконец-то плачу.

Глава 3

Тихо, судорожно, всхлипываю. Плечи трясутся. Грудь сжимается болезненными спазмами. Рот открыт в беззвучном крике.

Катя молчит. Не говорит банальных утешений, не твердит, что все будет хорошо. Просто обнимает. Крепко, надежно. Прижимает к себе, гладит по спине, качает из стороны в сторону.

Плачу в плечо подруги, цепляюсь за блузку пальцами, мну ткань. Выплакиваю боль, предательство, разрушенные надежды. Десять лет брака. Год материнства. Планы на будущее. Все это утекает вместе со слезами, оставляя внутри пустоту.

Не знаю, сколько времени проходит. Минута? Пять? Десять? Время перестало существовать. Есть только боль, слезы и теплые руки Кати, удерживающие от окончательного падения.

Постепенно слезы заканчиваются. Всхлипы становятся реже. Дыхание выравнивается. Остается только тупая, ноющая боль где-то в груди. Постоянная, давящая, от которой никуда не деться.

Отстраняюсь от Кати медленно. Вытираю лицо тыльной стороной ладони. На коже остаются мокрые следы, смешанные с тушью. Наверное, выгляжу ужасно. Глаза красные, распухшие. Нос течет. Лицо покрыто пятнами.

Катя смотрит внимательно. Достает из кармана пачку салфеток. Протягивает молча.

Беру дрожащими пальцами. Вытираю лицо тщательно, стараясь убрать следы туши. Сморкаюсь громко, неприлично громко для работы.

— Извини, — бормочу хрипло. — Не хотела устраивать истерику на работе...

— Заткнись, — обрывает Катя резко, но не злобно. — Твой муж изменяет, а ты извиняешься? Да ты имеешь полное право рыдать, орать и крушить все вокруг.

Усмехаюсь горько. Крушить. Хочется. Хочется разнести эту кабинку вдребезги. Опрокинуть стол. Вылить шампанское на голову мужа. Влепить пощечину этой Вике.

Но не могу.

Не способна на такое. Всегда была спокойной, сдержанной. Не умею скандалить, выяснять отношения публично. Мама воспитывала именно так: держать себя в руках, не выносить сор из избы, решать проблемы тихо, по-семейному.

По-семейному.

Какая семья теперь? Какое по-семейному, когда муж планирует развод с любовницей?

— Катя, — начинаю тихо, — там он... они...

Подруга кивает коротко.

— Видела, — произносит сухо.

Катя умолкает резко, осекается. Понимает, что сейчас наговорит лишнего. Что каждое слово причиняет мне боль.

Но поздно. Картинка уже нарисовалась в воображении яркими жестокими красками.

Тошнота возвращается острой волной.

— Извини, — Катя сжимает мою руку крепче. — Юль, прости.

Качаю головой. Не важно. Все равно представляю. Воображение рисует картинки одну за другой, как проклятый слайдшоу. Саша гладит ее волосы. Шепчет что-то на ухо. Смеется. Смотрит на нее так, как раньше смотрел на меня.

Когда перестал так смотреть? Когда взгляд стал равнодушным, скользящим мимо?

Пытаюсь вспомнить последний раз, когда Саша смотрел на меня с настоящим интересом, желанием. Не могу. Память предательски молчит.

— Юля, — Катя берет меня за плечи обеими руками. Разворачивает к себе. Смотрит прямо в глаза серьезно, строго. — Слушай меня внимательно. Ты сейчас в шоке. Это нормально. Но нельзя раскисать. Понимаешь?

Смотрю на подругу молча. Губы дрожат. Хочу сказать, что не раскисаю, но слова застревают в горле.

— Ты гордая женщина, — продолжает Катя жестко, отчеканивая каждое слово. — Сильная. Способная. Родила ребенка. Воспитываешь сына практически одна, потому что муж постоянно на работе. Устроилась сюда, чтобы заработать на подарок этому... — останавливается, сглатывает злость. — В общем, ты молодец. И не позволю тебе развалиться из-за придурка, который тебя не ценит.

Слова доходят медленно, пробиваясь сквозь пелену боли и шока. Гордая. Сильная. Способная.

Не чувствую себя такой. Чувствую себя жалкой, брошенной, ненужной. Разжиревшей женой, от которой муж собирается избавиться при первой возможности.

Катя встряхивает меня легонько. Не больно, но настойчиво. Требует внимания.

— Юля, ты слышишь меня? — голос строгий, требовательный. — Отвечай.

— Слышу, — выдавливаю хрипло.

— Хорошо, — Катя кивает коротко. — Сейчас ты встанешь. Пойдешь в туалетную комнату для персонала. Умоешься холодной водой. Приведешь лицо в порядок. Подкрасишься. Сделаешь нормальное выражение лица. А потом решишь, что делать дальше. Но не здесь. Не на полу кухни, в слезах и соплях. Понятно?

Смотрю на подругу долго. Катя не отводит взгляд. Смотрит твердо, непреклонно. Ждет ответа.

Права. Катя абсолютно права.

Не могу сидеть здесь вечно. Рано или поздно придется встать, вытереть слезы, продолжить жить. Решить, что делать дальше.

Не знаю.

Пока не знаю.

Но точно не буду решать это здесь, в углу кухни, рыдая на плече подруги.

Киваю медленно.

— Понятно, — произношу тихо, но голос звучит увереннее. — Ты права. Мне нужно... привести себя в порядок.

Катя улыбается одобрительно. Похлопывает по плечу ободряюще.

— Вот и умница, — произносит мягче. — Давай, поднимайся. Я помогу.

Подруга встает первой. Протягивает руку.