Не надо боли - Лина Коваль Страница 36

Я неловко улыбаюсь, думая, в чем же тут счастье, но старческое лицо так озаряется светом, что сомнений быть не может: все правда.

— А потом с девчонками суп варили с клецками…

— Это что такое? — интересуюсь, подпирая подбородок рукой.

— Ой, я знаю. Это штуки такие, из теста. Вку-у-усные. Хочешь, бака тебе тоже сделает?

Я скромно пожимаю плечами.

— Муки у нас полно. Могу и сделать. — Баба Шура медленно поворачивается и смотрит на кухонный шкаф.

— Может быть, как-нибудь потом, — смущаюсь страшно. — Я никогда не пробовала.

— Сделаем… А по вечерам у нас танцы были, — старушка, сидя на стуле, начинает покачиваться. — Парни-то выпивали крепко, а нам, девкам, лишь бы поплясать, да песни попеть… Опустела без тебя-я-я, земля-я-я… *** — неожиданно пропевает тоненьким голоском. — Как мне несколько часов прожи-и-ить…

— Также падает в садах листва, и куда-то все спешат такси, — помогает Искра.

— Ой, я ее тоже знаю. В караоке пела… — с азартом сообщаю и подстраиваюсь со своим не распетым сопрано: — Только пусто на земле одной… без тебя-я-я, а ты, ты летишь и тебе дарят зве-е-езды свою нежность…

В груди что-то рвется. Тонкое и живое. С глухим, но ощутимым треском. И я чувствую подступающие горячие слезы, которые тут же прячу за хохотом.

Искра вскакивает, хватает меня за руки, и мы весело кружимся по кухне в пижамах, пока я не ощущаю, как голову слегка ведет.

— Ой, дурочки! — кричит баба Шура. — Я же с вами новости воскресные пропустила. Искра, а ну-ка, включи мне первый канал. Побыстрее.

— Как же так? — смеется подруга, найдя пульт на холодильнике. — Чтобы бака свои новости пропустила.

Я отхожу к окну и пытаюсь утихомирить сердцебиение. Так уютно и весело мне никогда не было, поэтому, подняв глаза к хмурому, темному небу, я благодарю Бога за этот вечер и ту ночь, когда мы с Искрой познакомились.

Вздрагиваю, когда звучит громкая музыкальная заставка, и прислушиваюсь к диктору:

— На этой неделе успешно завершилась крупномасштабная операция Управления Безопасности на Урале. Лучшие силовики страны, рискуя жизнью, предотвратили небывалый по серьезности возможных последствий террористический акт. На данный момент все преступники задержаны и дают признательные показания.

Еще недавно бьющееся чересчур резво сердце замедляет ритм, а я забываю как дышать. Развернувшись, жадно вглядываюсь в экран.

— К международным новостям… — тема выпуска меняется.

Он там был.

Ренат был на Урале и руководил этой операцией.

Я чувствую.

Он был там целый месяц, на который просил «занять себя чем-нибудь». Только чтобы не сойти с ума раньше времени, вопреки адскому желанию и какому-то детскому нетерпению, не прошу свой телефон у Искры и, вообще, стараюсь ни о чем не думать.

Это сложно…

Не думать о человеке, вокруг которого крутятся мои мысли двадцать четыре на семь.

Ближе к десяти все отправляются спать. В квартире становится тихо. Бабушка уходит в свою комнату, а мы раскладываем большой угловой диван в гостиной и еще долго болтаем ни о чем.

Я, кажется, засыпаю, но сон такой слабый и поверхностный, что в голове снова звучит грустная песня:

Как прожить мне без него, пока он летал,

Летал, и все звезды ему отдавали свою нежность…

Опустела без тебя Земля,

Если можешь, прилетай скорей…

Сквозь пелену в сознание прорывается звонок. Сначала один — резкий и страшный. Затем он сменяется противной трелью.

Подскочив, испуганно оглядываюсь по сторонам. Соображаю, где нахожусь.

— Там к тебе, Эм, — удивленно сообщает Искра, возвращаясь из прихожей.

— Ко мне?..

Я ощупываю свои плечи, больно щипаю щеки только с одной целью — проверить, не приснилось ли мне все это, а затем вскакиваю с постели и стягиваю резинку с волос. Спешу. Ноги сами несут меня мимо бабы Шуры в ночной рубашке.

К двери, за которой стоит Ренат.

Я быстро осматриваю его. Он, скорее всего, со службы. При полном параде. Черный деловой костюм, белоснежная рубашка, серый галстук и начищенные туфли. Высокий, мужественный, уверенный в себе.

— Привет, — говорит Аскеров чуть хрипло. — Я думал, тебя надо спасать.

Прикрыв за собой дверь, поднимаюсь на носочки. Пол адски холодный.

Непонимающе озираюсь:

— Как ты меня нашел?

Он иронично приподнимает брови, и я понимаю — это самый глупый вопрос из всех возможных.

Не знаю, кто к кому тянется первым, но уже через мгновение я прижимаюсь к твердой груди, руки привычно ныряют под пиджак и встречаются у Рената на спине, а ноги поднимаются на кожаные туфли.

Вдох-выдох. Сердце снова сбоит.

Меня ведет.

Я соскучилась и впервые чувствую себя взрослой. Не той девчонкой, что поехала ужинать с другом отца, совершенно не осознавая, что будет дальше.

Я теперь все знаю.

И хочу этого. Сильно хочу.

— Ты снова добавила меня в черный список, Эмилия?..

Я отстраняюсь и смотрю в его искрящиеся непониманием глаза. Все обидные слова, которые я больше месяца для Рената копила, улетучиваются. Остается только быть искренней.

Быть собой.

— Я это сделала, чтобы тебе не звонить и не писать, — честно признаюсь и облизываю пересохшие от волнения губы. — Мне… так легче.

— Нетерпеливая девочка.

Грудная клетка под моими ладонями дергается, а Ренат склоняется и мимолетно касается моей щеки губами. Жаром с ног до головы окатывает. Жмусь еще ближе.

Посмотрев на дверь, он берет мое лицо в ладони и поглаживает губы большим пальцем.

— Подожду тебя в машине, — говорит, прежде чем еще раз меня поцеловать.

Его горячий язык едва касается моего приоткрытого рта. Безумно мало. Безумно хочется больше.

— Я быстро, — шепчу, с неохотой отодвигаясь.

Залетаю в квартиру.

— Я поеду, — говорю, опустив глаза.

Натягиваю джинсы поверх пижамы и наскоро застегиваю пуговицы на пиджаке.

Побросав в сумку свои вещи, спешу к выходу. Две пары глаз следят за моими неловкими, нервными движениями.

— Ох, девка… — произносит баба Шура.

— Я… спасибо вам за все, — смущенно улыбаюсь и, поддавшись сильным эмоциям, терзающим душу, обнимаю ее.

Она слабо сжимает мое плечо морщинистой рукой и смотрит на меня мудрыми глазами:

— Больно взрослый он для тебя…

Я неопределенно киваю и, все еще находясь под пристальными взглядами, звонко целую Искру в щеку.

— Чует мое сердце, намаешься ты с ним, — на прощание говорит бака. — Но… лети, птичка… Лети, птичка…

И я лечу…

Я лечу.

Как те звезды из песни.

Лечу отдавать ему свою нежность…

______________

*** в главе использован текст песни «Нежность» (композитор А. Пахмутова, поэты С. Гребенников, Н. Добронравов).

Глава 34. Эмилия

Если бы мне