Так себе жертва - Яна Каляева Страница 36

— Во-ло-ку-ша! Во-ло-ку-ша! — радостно скандировали уруки.

— Гайка, дава-ай!

— Варг, покажи класс!

— Тридцать денег ставлю на Гайку!

— На Варга — сотню!

— Ага, сейчас, калоши надену, — пробурчала я, достала пистолеты и пристрелила обоих пленных. Каждому по пуле в середину груди. В головы метить не рискнула с такой дистанции — очень устала, был велик риск облажаться.

Выкрики смолкли и тут же сменились разочарованным воем. Я махнула на грузовик с телами:

— Прах к праху, мусор к мусору. И сколько я говорила, не сметь трогать мой байк!

Может, это опять бабская слабость, но измывательства над разумными я не любила никогда. Когда по телеку в новостях показывали колесование или сажание на кол — всегда переключала канал. Да, конечно, я знала, что это все — заслуженная кара за тяжкие преступления против Государства, и Государево правосудие не ошибается… при Государях-менталистах в мыслях надо блюсти строжайшую дисциплину. Но смотреть на мучения разумных не любила. Бабская слабость, глупая, но простительная.

Привычно свернула крамольные мысли и попыталась сосредоточиться на текущих делах. Но в башке все путалось, перед глазами плясало цветное марево, каждый ушиб заявлял о себе острой болью, и дышать становилось тяжко: кажется, в ребрах все-таки трещина — и это как минимум. Ноги подкосились — и я опустилась на залитую липкой кровью ступеньку, о чистоте одежды поздновато беспокоиться после всего…

Так, но ведь самое худшее позади? Я истребила род, который покусился на мой род. Ладно, не полностью истребила, но уж как смогла. В основном задача выполнена: те, кто отправил к нам убийц, мертвы, их владение захвачено. Можно идти к папе и доложить, что я сделала все, что должна была!

Вот только… к папе прийти я не могу — и не смогу теперь никогда. Не смогу, потому что он мертв, его больше нет. И что бы я ни сделала, этого не изменишь. Я могу перебить хоть всех владетелей Севера и заодно южных магнатов, захватить под свою руку все юридики Государства, пролить столько крови, что вода в реках порозовеет — а папа так и останется мертвым, и это навсегда. Он никогда не взглянет на меня поверх очков, не спросит, занималась ли я сегодня нейробиологией, не отчитает за езду без шлема, не примется помешивать мед в таежном чае, звеня ложечкой. Мы с Рейкой теперь одни на всем белом свете, потому что папы больше нет.

Почему… я по-настоящему ощутила это только теперь?

Следующее, что помню — я стою на коленях перед крыльцом и не плачу даже, а попросту вою в голос, вцепившись в волосы, уставившись в низкое утреннее небо. Рейка крепко прижимает меня к себе, ее одежда пропитывается грязью и кровь от моей, сестра шепчет:

— Я с тобой. Мы справимся. Вместе мы обязательно со всем справимся.

Глава 15

Я пытаюсь не думать о Лешуконской свадьбе

— Гайка, ты нашла что-нибудь о складах мезенской ртути? — Рейка изо всех сил старалась скрыть раздражение в голосе.

Я коротко тряхнула головой и уставилась на россыпь бумаг передо собой:

— О складах? Слушай, не, пока нет… Щас. Уже ищу…

И принялась прилежно рыться в документах — во всех этих бесконечных купчих, закладных, актах наличия присутствия соответствия… Чесслово, когда я обещала Рейке, что стану во всем ей помогать, представляла себе что-то веселое и легкое, вроде того, чтоб вести армию моторизованных урук-хай под пулеметный огонь. А никак не унылую возню с бесконечными бумагами.

Я мечтала, что как только истреблю Мезенцевых, мы сразу вернемся домой — но тут же навалился ворох срочных дел, и пришлось задержаться в доме людей, которых мы перебили.

Кабинет Мезенцева занимал пол-этажа, шкафы с канцелярскими папками уходили в бесконечность. Здесь были удивительные для века искинов артефакты вроде печатной машинки или старинного телефонного аппарата с причудливо изогнутой трубкой на рычагах, но без наборного диска. Я из любопытства подняла трубку — гудка в ней не было, да и никакой провод к устройству не тянулся.

Пыльная удушающая роскошь бесила нечеловечески. Дома-то мы привыкли обходиться искином, я сама чинила кухонных и уборочных роботов, а здесь все было рассчитано под обслуживание людьми. Но я разогнала прислугу, не желая гадать, кто из них был предан старым хозяевам настолько, чтобы покрошить нам в суп бледную поганку. Теперь хозяйство стремительно приходило в запустение, чему, надо признать, изрядно способствовала толпа уруков на постое. Элитное вино из погребов они прикончили в первый же день и теперь перешли на бырло, которое охотно продавали им деревенские.

А мы с Рейкой в этом сумасшедшем доме пытались разобраться, как была организована добыча и по каким каналам шли поставки. Мезенская ртуть — критически важный энергоноситель для стационарных порталов, то есть ресурс государственной важности. Троицу царевичей, которых теперь все чаще называли Триумвиратом, обозначая их власть как почти официальную, едва ли сильно волновал передел собственности в северных владениях. Но если владетель Мезени, кем бы он ни был, облажается с поставками ртути — ему крышка. Или ей. Тут не важны ни возраст, ни пол, ни фамилия, важны только своевременные поступления энергоресурса. И Мезенцев отчего-то не оказался так любезен, чтобы как следует подготовить передачу дел. Да, мы захватили владение — но пока только стены, а доступа ни к счетам, ни к производственным процессам у нас не было.

Возможно, мне стоило решить вопрос так, как планировали сделать это сами Мезенцевы: силком затолкать Борова или Психа к алтарю, вынудить произнести ритуальные клятвы в вечной любви и быстренько овдоветь, после чего официально вступить в наследство. Но, во-первых, моих силенок не хватило бы, чтоб достаточно долго удерживать под контролем мага второго порядка. А во-вторых… Да, я в курсе, что в наши времена девушке не так-то просто выскочить замуж, приходится идти на всевозможные ухищрения; и все же хотелось бы видеть со стороны будущего жениха чуть больше добровольности и взаимности…

Рейка извлекала из канцелярского шкафа коробку за коробкой. Снизу доносились вопли уруков — хотя они куролесили на первом этаже, а мы пытались работать на третьем, звучало это так, словно они буянили прямо перед нами, и солидные дубовые перекрытия помогали ничуть не лучше, чем фанерная стенка в земской квартире.

Перебрав еще три дюжины договоров на продажу леса, рыбы, алмазов и прочей мелочевки, я уставилась в окно и увидела Варга, который шел в обнимку с орчанкой из табора с выбритыми в форме молнии волосами. Как ее звали? То ли Мара, то