Развод. Снимая маски - Дора Шабанн Страница 36

К моменту устройства Лины на подушках, она уже умилительно посапывала.

Неделя до поездки на соревнования была сумасшедшей. Закрывали волховский Акт, все носились злые, в мыле. Подбивали статистику по девяти месяцам прошедшего года — удручающе, но факт.

Баркевич мотался в Москву — не к добру, но пока ничего не понятно.

Лина с Олей ходили на реабилитационно-восстановительные процедуры и собирались в пятницу выписаться с больничного. Старшие — учились и готовились к очередному приключению.

А в Новгород в итоге съездили неожиданно.

Во-первых, конечно, удивительно было путешествовать с детьми. Никогда такого у него в жизни не случалось.

Во-вторых, обитать с ними в гостинице тоже оказалось занимательно. Ну, необычно, но приспособился, да так, что смог отвоевать себе тревожную мать на все ночи.

Молодец. Все было не зря.

В-третьих, опыт участия в подобных соревнованиях у него был личный, из детства, поэтому он даже умудрился Свете кое-что полезное подсказать. Заодно лично познакомился с тренером и очень правильно того сориентировал и замотивировал.

Девочек Васильковых надо было со всех сторон обезопасить и прикрыть. Обязательно.

А прогулки по городу, Кремлю и окрестностям, да даже просто по узким улочкам исторических мест вместе с теми, кто участия в спортивных мероприятиях не принимал, оказались очень и очень любопытными. И душевными.

Им всем вместе было хорошо. Весело. Здорово.

Даже сам не ожидал.

Кафе, ресторанчики, парки, церкви — посещали и смотрели с удовольствием, без напряга.

Ну и огненные ночи с Линой — они искупали всё. Хотя сама богиня много раз изо всех сил пыталась усложнить им жизнь и отношения, но он стойко держался, упорно повторяя:

— Ты — моя женщина. Моя, Лин. Капризничать, бурчать, негодовать или даже плакать — можно. Но в моих руках, слышишь?

Она обязательно все перечисленное делала, завершая попытку ссоры слезами. А потом он долго и сладко с ней мирился.

И вообще, при таких условиях готов был это делать постоянно.

Но, увы, ничто не вечно под Луной, они вернулись в Питер вечером воскресенья. А дальше жизнь их подхватила, закружила и завертела.

Сначала вроде как пошла активная работа, а потом вдруг последовал неожиданный, но обязательный вызов в Москву. От куратора.

И так некстати, прямо ни в сказке сказать…

Сейчас как раз время закрытия грёбаной колпинской камералки, новый выезд «в поля», да и Лина опять что-то себе надумала.

Но поехал, конечно. Куратор же, не откажешь.

А Василина между делом закрыла больничный после удачного вторичного посещения доверенного травматолога, вышла на работу и начала гонять своих коллег в хвост и в гриву. Документы от них Кристина только успевала получать, регистрировать и подшивать. Но мы же должны были на все их послания отвечать.

Загрузил Макарова с Копытовым, а то уж больно морды довольные и не делают ни хрена. Борзая молодежь.

Ну, пусть ржут, пока могут. Недолго осталось всей этой лавочке радоваться жизни.

— Из-за выезда в столицу, пролонгируем, естественно, договор, — бросил, уходя.

Хотя, по-хорошему, надо было сворачивать эту дурь.

Но не на бегу, увы.

В Москве сначала был призван на ковёр к руководству. Получил бодрящих люлей, а потом слово защиты.

За три часа по памяти, на голых фактах, доказал свою правоту и был снова нещадно обруган начальством. Которое в итоге смилостивилось и опустило с миром, предупредив в спину:

— Работай. Тут прикрою, но тебе нужно быть осторожным. Особенно с твоим почтенным батюшкой.

Ну, привет.

А вот и он. Практически в тот же момент образовался в телефоне:

— Ты в Москве. Не лечи меня. Сегодня вечером, чтобы был дома. Ясно?

Отчего же нет?

— Вполне.

Надо заскочить кое-куда за информацией и готовиться к парадному визиту в отчий дом.

Как на войну, блин.

Ну, обрадовали меня столичные приятели несильно. Неожиданно, но все источники сходились во мнении:

— Отец нашел выгодную партию для объединения капиталов. Девочка устраивает и его, и твою матушку. Обсуждают дату свадьбы. Примерно следующим летом.

Охренеть, конечно.

А подтверждение новостям ждало меня практически у порога: в гостиной паслась пожилая пара с бледной немочью лет восемнадцати в розовом платье с рукавами-фонариками.

С фонариками бл*.

Матушка моя распивала с ними шерри и улыбалась так широко, что даже ботокс пасовал и морщился.

После бессмысленного парадного ужина, за время которого немочь так и не подняла взгляд от тарелки и не проронила ни слова, а ее мать трещала как безумная сорока, успешно составляя конкуренцию моей, отец, проводив гостей, налил себе коньяка и провозгласил:

— Хватит глупостями заниматься. Пора семью завести. Внуков нам с матерью подарить.

Охренеть, предвыборная программа.

Матушка, блестя глазами, расплылась в очередном оскале:

— Мариночка — хорошая девочка, видишь же, что не из простой семьи. Отец при чинах, так что, и ты сразу после свадьбы вернёшься в столицу. Уж примут, как героя.

Отец покосился на мать, выразительно повел глазами в сторону бара, хмыкнул:

— А то, что у тебя там с Аникеевой случайно было — все, прошло. Забыли. Они тоже со своей стороны теперь примут все меры. Больше ей некогда будет шарахаться по клубам.

— И тебе тоже. Все, довольно, нагулялся, — мать смотрит, как всегда: недовольно и осуждающе.

Но мне, к счастью, уже плевать.

А вот то, что спецы отца не оставили идею раскопать мои похождения — плохо. И Василину надо обязательно как-то обезопасить, а то, мало ли, мать переклинит.

И вообще, такое чувство, что она давно спит с главой батиной СБ: слишком много знает, но так, сильно избирательно.

Отца, вероятно, все устраивает. Он-то сам давно переимел всех секретарш в своем холдинге и официанток в любимых ресторанах.

Высокие мать их отношения. Ну такое на хер.

Посмотрел на родителей: сидят на разных диванах, в противоположных углах комнаты, пьют каждый не пятую и не десятую порцию за вечер. Друг на друга не смотрят. А чтобы они обнимались — вот, вообще, не помню.

На мой выпускной явились вроде под руку, но это когда было?

Перехватило дыхание, как вспомнил Лину.

Когда она рядом, смотрю лишь на нее, постоянно в руки сгрести пытаюсь, целую все время, тискаю, глажу за все выпуклости.

Дышу сука ею одной.

С ней рядом кровь кипит, но мозг работает. Хорошо.

А вечера дома у его Лины — отдельный вид дури.

То мило, дружно, тепло, шумно, весело. А то бывают и скандалы из-за уроков, ссоры и выяснения: кто взял, чью вещь и кого, где обидели.

Там бурлит жизнь: яркая, разная, настоящая.

Если попал в их мир, то