Так себе жертва - Яна Каляева Страница 31

— И последнее, — в голосе Рейки впервые прорезалась нотка неуверенности. — Гайка, ты знаешь, что вообще-то у Мезенцева четверо детей? Еще мальчик и девочка, совсем… маленькие.

Твою ж Галадриэль! В принципе, я это знала, но как-то… старалась не думать.

Потому что вообще-то при захвате владения вырезают весь род владетеля, вплоть до грудных младенцев. Такого не случалось уже три сотни лет, но это понимание… оно в крови у каждого, кто рожден на Севере. Сказки о благородстве и милосердии — выдумки изнеженных южан, а мы всегда действовали четко и без соплей! Поэтому ни у Рейки, ни у меня не было варианта, при котором Мезенцевы оставили бы нас в живых. И будь мы детьми, никого бы это не остановило. Черт возьми, вырезать род прежних владетелей целиком — в этом весь смысл захвата владения!

— Слушай, ну зачем нам думать об этом сейчас! — я вскочила со стула и забегала по шатру, спотыкаясь о шкуры. — Мало ли как оно все повернется! Может, этих малолеток и вовсе нет в Мезени! Мамаша их живет же где-то в Ингрии, может, они там с ней! Получится, мы тут за просто так о слезинку ребенка мозги ломаем! Нельзя же идти по жизни, на каждом углу задавая проклятые вопросы!

— Гайка, — ровным голосом осадила меня Рейка, — орать-то зачем?

— Действительно… — я глубоко задышала, пытаясь успокоиться. — Сначала надо захватить Мезень, то есть проломить ограждения, снести пулеметчиков с вышек, перебить охрану, победить как минимум троих магов второй ступени, а так мы даже не знаем, сколько их там всего! Фигня война, в самом-то деле! Прочее будем решать потом.

Если у нас будет какое-нибудь «потом». Но этого я вслух говорить не стала.

Глава 13

Я слишком занята, чтобы испечь пироги

Мотоциклы уруков рассекали ночную хмарь почти бесшумно. В Архангельске я насмотрелась на пижонов, которые цепляли на электродвигатели разрывающие уши тарахтелки и перделки. Но урук-хай никогда не пытались произвести впечатление. Они его просто производили.

Нас окутывал белесый туман. Я в нем не видела ни черта — не мои же предки его ниспослали — и тупо держала курс на красную куртку Варга. А еще с наступлением ночи резко похолодало — наше короткое северное лето, как всегда, ушло не попрощавшись. Обычно я в такую погоду врубала обогрев, но сейчас берегла и заряд «Рыси», и собственный эфир. Липкий влажный холод пробирался под шлем, рубашку и перчатки. Лицо и пальцы немели и становились словно чужие.

От езды через непроглядный туман напрочь терялось ощущение не только пространства, но и времени. Я уже и не помнила, была ли у меня какая-то жизнь прежде, или я так и ехала всю вечность, чтобы отдать сырой земле тех, с кем не могла дышать одним воздухом. Забавно — во мне сейчас не было ни сомнений, ни ярости, ни естественного перед битвой мандража. В моих жилах текла холодная кровь северных владетелей, и она подтверждала, что я все делаю правильно. Столетиями мы только тем и развлекались, что резали друг друга почем зря, пока не явились Грозные с их государственническими замашками и не попытались установить монополию на насилие. А ведь лично, собственными руками убить врага — единственный способ снова сделать целым свой расколотый мир. Есть в этом какая-то финальная, освобождающая ясность.

Погрузившись в полутранс, я чуть не врезалась в мотоцикл Варга. Еле успела повести рулем, и умница «Рысь» в последний миг ушла от столкновения, мягко вписавшись в придорожные кусты.

Я спешилась, размяла затекшие от долгой езды мышцы. Если все идет по плану, это должна быть безлюдная окраина Мезени. Здесь мы решили оставить один из фургонов — тот, который без брони, а с ним шаманов, раненых в ночном налете и Рейку. Она, разумеется, была против, но тут мы с Карашем встали единым фронтом.

Сестренка выступила из тумана, бросилась ко мне, схватила в охапку — куда только подевалась ее обычная грация — и крепко-накрепко обняла. Она была удивительно теплой, и я чувствовала бешеное биение ее сердца в грудной клетке.

— Жди здесь, — сказала я, отстраняясь. — Я принесу тебе их головы.

Рейка моргнула:

— Ты в своем репертуаре. Декапитация — это негигиенично, между прочим.

— Ну, могу принести уши. Выйдет компактнее.

— Гайка.

Сестра взяла меня за подбородок, заставила смотреть в глаза. Лицо выглядело спокойным, но я знаю ее как облупленную, потому угадала по едва заметной припухлости век следы слез.

— Ты только вернись сама.

— Вернусь, даже не надейся. Еще долго буду тебя компрометировать своими отвратительными манерами.

Караш коротко махнул мне и сел за руль переднего бронированного фургона.

Уруки уже заводили мотоциклы — значит, пора и мне. Фургоны сейчас свернут влево, а нам — к главным воротам.

Дочке Пинегина не пристало ломиться в боковую калитку, словно служанке!

Ворота Мезенцева я взломала с первого касания. Эфир ударил в замок, как кувалда, механизм внутри хрустнул, щелкнул и рассыпался. Створки разъехались.

«Рысь» рванула в проем. Справа и слева — мотоциклы уруков. Они выныривали из тумана, как призраки, и тут же исчезали в нем. С вышек ударили пулеметы — наверняка вслепую. Но урук передо мной рухнул — очередь скосила его вместе с мотоциклом. Байк упал, перегородив дорогу. Я выжала сцепление, кратко надавила задний тормоз и направила переднее колесо вверх. «Рысь» взмыла в воздух и перелетела через горячее железо и истекающее кровью тело.

С другой стороны усадьбы грохнул взрыв. Фургоны прошили ограду, листы металла и доски разлетелись в воздухе, и бронированные машины ворвались во двор, сметая все на своем пути.

Двор казался серым плоским блюдцем под белесым небом. Пулеметные вышки делали его похожим на концентрационный лагерь — видела фотографии из авалонских колоний. В торце высился господский дом с темными окнами. Слева — гараж с распахнутыми воротами. Справа — технические строения и штабеля бетонных блоков.

Защитники — наверняка наемники — засуетились. В тумане мелькали их силуэты — они бежали, падали, открывали беспорядочный огонь.

Мотоциклы уруков врезались в эту суету. Лом снес одного наемника передним колесом, перевернулся, вскочил и сразу открыл огонь с колена. Варг спрыгнул на ходу, рубанул кардом направо, выстрелил из автомата налево.

Я бросила «Рысь» у крыльца, выхватила пистолеты — и увидела магов. Они стояли в центре двора, сбившись в кучу. Я насчитала шестерых… нет, семерых. Их ауры светились сквозь туман, как раскаленные угли. У них был общий щит — голубоватое марево, в котором пули тонули