Так себе жертва - Яна Каляева Страница 29

все по-другому: они вообще напрямую не оперировали эфиром, а просили помощи у духов предков, и те уже решали, помогать или нафиг послать потомков с их хотелками. Изначально духи отказались поддерживать поход на Мезень — рассудили, что это не война народа урук-хай, так что развлекайтесь за свой счет. А теперь, после ночного огня с неба, общее настроение изменилось, и на духов это тоже подействовало. Они согласились укрыть табор в течение дневного перехода и здесь, на новой стоянке.

Плохо, что я до сих пор не знала, как именно враги определили нашу локацию. Точно не через спутники — зона у границ аномалий с них не просматривается. Наверное, у них есть специалист по эфирному сканированию на больших расстояниях. Но шаманы обещали, что туман нас укроет — осталось только верить. И кстати, помощь духов тоже не безвозмездна — собственно, эти дикие пляски у погребального костра и есть часть платы, которую они брали.

Урук-хай — воистину неутомимый народ! А вот я смертельно устала: после ночного боя и дневного переезда голова шла кругом, коленки подкашивались, все валилось из рук. Дуги палатки упорно не желали складываться в устойчивую конструкцию. Тихо ругаясь, я ползала на коленях по влажной земле, пытаясь воткнуть наконечники в гнезда. Дуги укладывались в причудливые конструкции, достойные выставки современного искусства, но решительно не подходящие для растягивания тента.

И вдруг непослушная дуга выскользнула из моих пальцев.

— Отойди, женщина.

Варг пришел и молча поправил все: управился с дугами, тентом и кольями меньше чем за минуту.

За спиной Варга висел автомат Татаринова — на ремне, рядом с кардом, словно был здесь всю жизнь. Я поинтересовалась:

— Успеешь научиться стрелять? Времени-то осталось пара дней от силы.

— Целая пара дней, — ответил Варг. — Оружие — всегда оружие. Главное Бирюк уже показал по дороге. Завтра набью руку на перезарядке — и буду готов всех порвать… перестрелять.

Варг закинул в надежно растянутую палатку мои вещи и обронил:

— Идем со мной.

Повернулся и двинулся прочь, не проверяя, следую ли я за ним. Я пожала плечами и пошла рядом — ну интересно же, чего там у него.

Варг привел меня к краю лагеря, к палатке больше нашей раза в три, пахнущей травами — вербеной, вереском и еще чем-то терпким. Полог откинут, и видно, что растения набросаны поверх одеял и туристических ковриков.

— Это мой шатер, — объявил Варг. — Ты можешь войти в него и стать моей женщиной.

Твою ж Галадриэль! Вот как у уруков просто это все.

У меня, конечно, не просто… Сама понимаю, насколько это смешно, но я все еще девица в свои девятнадцать лет. Нет, не то чтобы я боялась секса — что тут страшного? Вот когда пуля входит в тело и разрывает внутренние органы — это страшно, а для соития мужчины с женщиной мать-природа все предусмотрела. Дело не в том, что я жду какого-то «особенного, того самого». Я нормальная девушка, мне нравятся здоровые молодые мужчины, и я все понимаю про гормоны и нейромедиаторы, то есть про секс и связанное с ним удовольствие.

Но дело в репутации семьи. Я хоть и бастард, но все же дочь владетеля. Как бы я ни избегала дворянской тусовки — все равно нет-нет да и попадалась на глаза кому-нибудь из родовитых соседей. И, разумеется, первым делом практически все женщины — а иногда даже и мужчины — принимались сканировать мою ауру на предмет того, девственна ли я. Их, разумеется, волновала не моя нравственность, а репутация дома Пинегиных: не появилось ли на ней пятно, которое так сладко можно обсудить в уютных гостиных. И да, распутное поведение дочери, даже незаконнорожденной, могло стать для семьи уязвимостью; вот будь я парнем, никого не волновало бы, сколько девиц побывало у меня в койке. Поэтому я воздерживалась от того, чтобы удовлетворить естественное телесное влечение. Думала: вот поступлю в университет и там встречу кого-нибудь. Сейчас, наверно, это уже неважно. Но все еще есть и другие соображения.

Варг, конечно, красивый парень — сильный, грациозный, пахнет приятно. Мне даже его дерзкий протестный характер нравился, и манера эдак презрительно кривить уголок рта. Но он — первый соперник Караша, и сейчас любое неосторожное движение, даже мое, способно плеснуть керосина в толком пока не разгоревшееся пламя их вражды.

Проблема в том, что объяснять Варгу все эти соображения как-то не с руки.

Он истрактовал мою заминку по-своему:

— Не бойся, Гайка. Я уже был с женщинами из твоего народа и знаю, какие вы нежные. Я все сделаю как надо, тебе будет хорошо.

Ну бли-ин, без таких подробностей я бы обошлась. Хотя да, сам факт того, что он отвел меня к палатке, а не к общему костру — это уже зашибись до чего куртуазно по уручьим меркам.

Конечно, я могла просто сказать «нет» и уйти — этого довольно, уруки на такое не обижались. Но Варг спас мою жизнь этой ночью, это сближает сильнее, чем взаимопроникновение тел. А потом, он мне правда нравился и знал об этом — уруки всегда считывали такие вещи.

Стоило, пожалуй, объясниться:

— Варг, я не могу. У меня отец недавно погиб.

— Я знаю, — кивнул он. — Сегодня мой брат сгорел в небесном огне. Это печально. И ты в печали. Поэтому нам с тобой нужна радость, которую мы можем друг другу дать.

Вот как у уруков все просто-то! Даже завидно.

— Варг, я так не могу. У меня это… не так работает.

Он смотрит на меня задумчиво, склонив голову набок, и наконец медленно говорит:

— Ты хочешь меня, я хочу тебя, мы оба свободны. Почему нет? — За что люблю уруков — Варг говорил без обиды, без раздражения, с одним только искренним любопытством. — Это что-то человеческое?

— Да. Это что-то человеческое. Я спать пойду. Одна.

* * *

— Итак, — вопросил Караш, — что мы знаем о противнике?

Вождь табора сидел, облокотившись на раскладной стол, вертел в руках магазин от «Татаринова» и смотрел в планшет с картами — ему явно нравилось чувствовать себя стратегом. Хотя, вообще-то, обыкновенно уруки придерживались довольно незамысловатой боевой тактики: с дикими воплями бежали вперед и убивали все на своем пути, а потом разматывали кишки по окружающей действительности. Желательно вражеские, но тут уж как повезет.

Звучит как глупое шапкозакидательство, но штука в том, что уруков практически невозможно остановить, они сквозь полосу шквального огня пробегают с незначительной потерей боеспособности. Тут и храбрость, граничащая с идиотизмом, и выносливость, для человека немыслимая, и