Я выбираю развод - Аврора Сазонова Страница 29

— Позвони, как доберешься, — просит обеспокоенно, отстраняясь, разглядывая лицо внимательно, словно пытается запомнить каждую черту. — И если что-то пойдет не так, сразу набирай. Приеду, заберу, разберемся вместе.

Киваю молча, не доверяя голосу, выхожу из квартиры, слышу, как дверь закрывается за спиной с тихим щелчком замка, и звук отдается в груди финальным аккордом, подводящим черту под трехдневным убежищем от реальности. Спускаюсь по лестнице медленно, придерживаясь свободной рукой за перила, потому что ступени крутые, а с ребенком на руках и тяжелой сумкой на плече равновесие держать труднее обычного.

Выхожу на улицу, свежий утренний воздух ударяет в лицо прохладной волной, заставляя ежиться и плотнее прижимать к себе Тимура, укрывая тело малыша от ветра собственным. Достаю телефон, вызываю такси, жду, глядя на экран, где приложение ищет свободную машину, и сердце колотится учащенно в предвкушении предстоящей встречи с мужем, который даже не подозревает о раннем возвращении.

Машина подъезжает через пять минут, обычный серый седан с потрепанными сиденьями и запахом освежителя воздуха, перебивающего застарелый табачный дух. Сажусь на заднее сиденье, пристегиваю ремнем себя и Тимура вместе, диктую адрес дома водителю, мужчине средних лет с усталым лицом и равнодушным взглядом, который кивает молча, включает счетчик и трогается с места.

Дорога занимает двадцать минут, и каждая минута растягивается в вечность, наполненную беспокойными мыслями, сомнениями, которые пытаюсь подавить, не давая разрастись в полноценную панику. Правильно ли поступаю? Не слишком ли жестоко оставлять Тимура с отцом без предупреждения? Но ведь Саша сам настаивал на своих родительских правах, заявлял о готовности воспитывать сына, угрожал забрать ребенка через суд. Пусть докажет делом, а не словами.

Машина останавливается у знакомых ворот двухэтажного дома, где прожила последние три года, и вид знакомого фасада вызывает противоречивые чувства: облегчение от возвращения в привычное пространство смешивается с тревогой от необходимости встретиться с мужем лицом к лицу. Расплачиваюсь с водителем, выхожу из машины, поднимаю сумку, устраиваю Тимура поудобнее на бедре, иду к входной двери.

Ключ поворачивается в замке бесшумно, дверь открывается легко, впуская в прихожую, где пахнет домом, знакомыми запахами, которые вызывают острую ностальгию по тому времени, когда все было хорошо, когда не знала о предательстве и лжи. Закрываю дверь за собой тихо, снимаю обувь, ставлю сумку на пол, прислушиваюсь к звукам, доносящимся из глубины дома.

Голос Саши звучит из кухни, громкий, раздраженный, явно разговаривает по телефону с кем-то, кто не оправдывает ожиданий.

— Мне нужна няня! — рычит муж в трубку, и по интонации понимаю, что разговор идет не первый, что уже пытался найти замену Марине и безуспешно. — Как это нет свободных? У вас же агентство, черт возьми, в этом ваша работа!

Пауза, слышу неразборчивое бормотание собеседника на том конце, потом Саша выдыхает тяжело, с явным усилием сдерживая ругательства.

— Хорошо, ждите, — бросает коротко, отключается, и тишина, повисшая после разговора, звучит громче любых слов.

Иду на кухню медленно, каждый шаг отдается в ушах гулким эхом, Тимур крепче обхватывает шею ручками, чувствуя материнское напряжение, прижимается теснее. Останавливаюсь в дверном проеме, смотрю на мужа, стоящего спиной у окна с телефоном в руке, и картина получается показательная: успешный бизнесмен, привыкший контролировать все вокруг, не может решить элементарную бытовую проблему.

— Доброе утро, — произношу ровно, и голос звучит спокойнее, чем бьется сердце в груди учащенными толчками.

Саша оборачивается резко, и выражение лица меняется мгновенно от раздражения к удивлению, потом к настороженности, глаза сужаются, разглядывая меня и сына внимательно, оценивающе, словно пытается понять, что происходит.

— Юля? — переспрашивает медленно, опуская телефон на стол, делая шаг вперед. — Ты... я же говорил завтра. Почему сегодня?

Вопрос повисает в воздухе, требуя объяснения, но не собираюсь оправдываться или извиняться за ранний приезд. Вместо этого подхожу ближе, останавливаюсь в метре от мужа, смотрю прямо в темные глаза, которые когда-то казались добрыми и любящими.

— Марина заболела, няни нет, работа не ждет, — перечисляю факты спокойно, держа Тимура крепче, чувствуя, как малыш начинает ерзать, требуя свободы после долгой поездки. — Ты говорил, что сын должен быть с отцом. Вот и забирай. Прямо сейчас.

Протягиваю Тимура вперед, передавая ребенка в руки мужа, который автоматически принимает сына, прижимает к широкой груди, но лицо выражает полное непонимание происходящего.

— Подожди, что ты... куда собралась? — спрашивает растерянно, голос теряет обычную уверенность, становится выше, напряженнее.

Разворачиваюсь к выходу, игнорируя вопрос, чувствуя, как внутри поднимается торжество от того, что план работает идеально, что Саша впервые оказывается в ситуации, которую не контролирует.

— Жить отдельно, как ты предлагал, — отвечаю через плечо, не останавливаясь. — Тимур остается с тобой, как хотел. Справишься, ты же успешный бизнесмен, привык решать проблемы.

Слышу, как Саша делает шаг следом, потом останавливается, явно разрываясь между желанием догнать и необходимостью держать извивающегося сына.

— Юля, стой! — командует резко, и в голосе появляются властные интонации, которыми привык отдавать приказы. — Мы не закончили разговор!

Останавливаюсь у входной двери, оборачиваюсь медленно, встречаюсь взглядом с мужем, стоящим в дверном проеме кухни с Тимуром на руках, и картина выглядит почти комично: растерянный мужчина, явно не понимающий, как справиться с годовалым ребенком один.

— Закончили, — возражаю твердо, надевая обувь, застегивая куртку. — Ты хотел забрать сына, получил. Три дня, которые давал на размышление, использую по назначению. Подумаю о дальнейших шагах, о том, хочу ли возвращаться в этот дом к мужу-изменнику.

Последние слова произношу жестче, чем планировала, но сдерживать эмоции больше нет смысла, все карты раскрыты, играть в вежливость глупо.

Саша молчит долго, смотрит тяжело, и в глазах мелькает что-то похожее на осознание серьезности ситуации, понимание того, что жена больше не собирается подчиняться и прогибаться под давлением.

— Хорошо, — соглашается наконец, после паузы, растянувшейся на вечность. — Вернешься как миленькая, еще и извиняться будешь.

Угроза прозрачная, но странным образом не вызывает страха, только холодное любопытство: что изменится через три дня? Найдет ли Саша аргументы убедительнее запугивания? Или поймет наконец, что потерял больше, чем собирался?

— Посмотрим, — отвечаю коротко, открываю дверь, выхожу на крыльцо.

Глава 27

Месяц прошел.

Тридцать один день, семьсот сорок четыре часа, сорок четыре тысячи шестьсот сорок минут без Юли в доме, и каждая минута отсчитывается тяжелым грузом, оседающим на плечах, давящим на грудь так, что дышать становится труднее с каждым днем.

Сижу в гостиной на диване, Тимур сопит рядом, уткнувшись носом в плюшевого зайца, которого обнимает пухлыми ручками, и смотрю на спящего