Развод. Без права выбора - Гала Григ Страница 28

— Ты идиот! — узнаю голос Жанны. — Как ты мог вот так запросто сдать свои позиции.

— Но она была так убедительна в своих притязаниях… — жалкое оправдание Климова.

— Ты понимаешь, что теперь все будет значительно сложнее! Еще и ключи от сейфа вручил. Доверенность достал! И как ты мог до сих пор не продлить ее?! Нет, ты точно идиот. С кем я связалась?

— Жанна, уймись. Все будет так, как мы надумали. У нас есть преимущества. Даже если она раньше нас подаст на развод, у нее никаких доказательств, что я изменял. Понимаешь?

— Знаешь, дорогой, я понимаю только то, что ты все еще на распутье. То кидаешься к ней, наверное, надеясь на перемирие. То… Да я вообще не понимаю, чего ты тянешь! С первого же дня, как поставил ее перед фактом, надо было подать на развод. Короче: ты определись уже. Иначе я все ей выложу. Как есть.

— Жанна, ну потерпи немного…

Дальше слушать нет сил, да и не хочу. Достали они меня со своими интригами.

Испугались? Вот и прекрасно. Это как раз то, что надо.

Тихонько возвращаюсь в кабинет. Представляю, что у них там сейчас творится. Но мне нет до них никакого дела. Главное, что уже на первом этапе войны (кстати, навязанной предателями) мне повезло.

Не успеваю порадоваться за свое везение, как влетает взъерошенный Климов.

— Извини, я тут кое-что забыл на столе.

— Да, конечно, — отхожу к окну, будучи на все сто процентов уверенной в том, что он ищет на столе именно тот злосчастный договор.

— Ну-ну, — думаю с приличной дозой злорадства, — забирай фиктивные документы. Надеюсь, Дубов найдет способ, как их опротестовать. Жаль, конечно, что я не опередила Климова. А ведь могла бы. И тогда все было бы намного проще.

Глава 32

Приподнятое настроение, охватившее меня после кажущегося триумфа, исчезает очень быстро. Вернувшись домой, взвешиваю достигнутые результаты. Затребованный отчет о финансовом положении компании мне, как и предвидел Дубов, не предоставили, пообещав выполнить запрос только завтра.

А то, что я рассматривала, как победу, оказалось только временным затишьем перед настоящей бурей.

В придачу ко всему, мною вдруг овладело уныние. Навалилась тоска. И, впервые оставшись одна в пустой квартире, я со всей остротой осознала свое безрадостное положение.

И что с того, что Климов без сопротивления уступил принадлежащее мне по праву место? То, что я услышала из его разговора с Жанной, свидетельствует об их готовности любой ценой завладеть компанией.

Еще бы! Наверное, лелеяли эту идею не один год.

Эта мысль окончательно портит мне настроение. Вслед за ней приходит другая, еще более тягостная — сколько времени они обманывали меня?

Вот тут меня накрывает окончательно.

Это что же получается?! Я давно живу во лжи?

А они… эти двое… ловко играли со мной, заманивая в свои лживые сети.

Это кем же они считали меня? Лохушкой!

Для одного — принеси, подай!

Для другой — вообще наивная дурочка, доверяющая любовнице мужа все свои секреты.

Какой ужас!

От моего возмущения по первое число достается подушке, которую я колочу в бессильной ярости.

А самой хочется провалиться сквозь землю. От стыда за свою слепоту.

Но сколько бы я не бесилась, вынуждена признать одно — любви в нашем союзе не было. Давно? А может, никогда? Ведь любимым не изменяют.

Ооооо, куда меня занесло!

Нет, надо срочно возвращаться в реальную жизнь. Копаться в прошлом — пустое занятие.

Но как больно!

Ужасно больно вдруг осознать, что ты совсем одна. Даже позвонить некому. И виновата опять же только сама. Нельзя было настолько погружаться в бытовые проблемы. Нельзя было сужать круг своего общения до одной-единственной подруги, к тому же оказавшейся любовницей мужа.

И нечего теперь плакаться в подушку. Пора выбираться из скорлупы. Но с чего начать?

Последний вопрос не дает покоя весь вечер.

Наконец, не выдержав гнетущей тишины квартиры, решаюсь позвонить Милочке. Той самой бессменной секретарше. Она работала в офисе компании еще при отце да так и осталась в ней.

Да, именно она нужна мне сейчас. Во-первых, хотя бы потому, что это бескорыстнейший человек. Не сплетница, не завистливая. Но внимательная и исполнительная.

Как странно, я даже не знаю, есть ли у нее семья — муж, дети. Ндааа, руководитель из меня никудышный.

А вдруг дома ревнивец и куча детей — мал, мала, меньше. И вообще беспокоить в нерабочее время как-то неудобно. Но спросить-то можно.

Уговорив себя, набираю номер. К счастью, отвечает сама Милочка.

— Да, Агния Марковна, я Вас слушаю.

— Мила, у меня к Вам немного необычная просьба. Не могли бы Вы приехать ко мне. Срочности никакой, и, если Вы заняты или Ваши домашние против, я пойму.

Попутно отчитываю себя за глупость. Ведь она не сможет отказаться. А что она обо мне подумает? Совсем рехнулась на почве ревности. Ну да, именно так все выглядит.

— Хорошо, — в этом ответе вся Эмилия. — Буду минут через 20.

Интересно, почему ее никто не называет полным именем? Думаю, причина в том, что она появилась в офисе совсем молоденькой девчонкой. Кстати, как и я. Вот только она надолго задержалась у нас, а меня, увы, хватило только до замужества.

Пока дожидаюсь ее приезда, пытаюсь понять, с чего вдруг мне пришла мысль встретиться с ней в неформальной обстановке. Нахожу единственное объяснение. Надо выяснить, чем дышит коллектив.

Фуууу, пахнет чем-то сродни сексотства. Нет, не буду я ничего выспрашивать. Просто попьем чаю, а там, как пойдет.

Волнуюсь. Надо привыкать. В конце концов, Мила — самый «старый» работник компании. И вполне естественно, что мы просто поговорим по душам.

Вот зря я так переживала. Мила оказалась очень даже общительной собеседницей. Это в офисе она — сама услужливость. А в обычной обстановке — милая девушка. Она без утайки рассказала о себе. Оказывается, личная жизнь у нее не совсем удалась. Была замужем около трех лет. Но муж выпивал. А детей, как она сама сформулировала, к счастью, пока не получилось. И они расстались.

Слушала ее рассказ и невольно сравнивала со своей ситуацией. Ведь у меня, казалось бы, все прекрасно, а итог такой же. С той только разницей, что мне повезло больше. У меня будет ребенок.

Так и подмывает поделиться этой своей радостью, не дающей мне утонуть в слезах и соплях. К тому же это может растревожить ее. И