Мандаринка для босса - Милана Лотос Страница 28

На автобус до больницы мы успели и буквально через пятнадцать минут входили в приёмный покой. Заполненный людьми, мы с трудом, но добрались до регистрационной стойки и узнав, где лежит наша больная, пошли в сторону палаты.

Постучав в белоснежную дверь, я заглянула внутрь и сразу увидела… нет не тётку Глашу, а капитана Петрова. Он сидел на стуле, рядом с больной, а с другой стороны койки, устроилась моя мама.

Зайдя внутрь, я подошла поближе и поздоровалась со всеми.

— Здравствуйте, капитан. Тётя Глаша! Как вы?

— Маргарита! Подойди ко мне, дочка. — Пожилая женщина протягивала ко мне руки, и я видела, что в её глазах стоят слёзы. — Спасительница моя.

— Да, что вы, тёть Глаш! — Села на край койки и сжала ладонь женщины. — Не плачьте. Всё уже позади. Сейчас быстро пойдёте на поправку.

— Вот и я ей это говорю. — Оживилась моя мама.

— Правильно, через несколько дней заберём вас отсюда домой.

Я повернулась к капитану Петрову и улыбнулась ему.

— Капитан, может вам попозже зайти?

— Я узнал всё, что было нужно. Теперь мне всё предельно ясно.

Глава 30. Николаев Павел

Капитан Петров ушёл, оставив нас всех в неведении. Что этому полицейскому было ясно, что он узнал, так и осталось непонятным. Я передёрнула плечами и позвала к себе Лизу.

— Лизончик, иди поздоровайся с тётей Глашей.

Ребёнок запрыгнул мне на колени и посмотрел на больную женщину.

— Здравствуйте. — Засмущалась и уткнулась мне в грудь.

— Здравствуй, красавица. — Соседка пожала ладошку ребёнку и ласково улыбнулась.

Лиза подняла глаза и посмотрела на тётку Глашу.

— А что у тебя болит? — Серьёзно спросила моя дочь.

— Немного ручки и ножки.

— Ты не можешь ими двигать?

— Могу, но вставать пока тяжело.

— Ты выздоравливай и приходи к нам домой. Я тебе покажу свою Розочку.

— Розочка, это цветок?

— Нет же. — Нахмурилась Лиза и упёрла руки в боки. — Это моя новая игрушка. Мне папа подарил медведя.

— Папа? Удивлённо спросила женщина и посмотрела на меня, а потом на мою маму. — У тебя появился папа?

— Да. Он пришёл ко мне домой и сказал, что он — мой папа. А ещё он сделал маме предложение в центре города, рядом с каруселью.

— Не может быть! — Ахнула соседка и закачала головой. — А как же зовут твоего папу?

Лиза закатила глазки, бровки её сходились домиком и расходились дугами.

— Папу зовут… папа.

— Это Николаев Павел. — Сказала я и отвернулась.

— Не может быть! — Вскрикнула тётка Глаша и схватилась за сердце. Лицо её мгновенно побледнело и пошло пятнами.

— Что с тобой, Глаш? — Мама вскочила со стула и схватила подругу за руку. — Марго зови врача, быстро!

Я побежала из палаты, но к нам уже бежали врачи и медсёстры. Видимо, кто-то нажал на тревожную кнопку, поэтому я даже не успела ничего сказать, как тётку Глашу начали приводить в чувства.

Маму и Лизу вывели из палаты и мы стояли за дверью, не понимая, что происходит внутри и можем ли мы хоть как-то помочь?

— Мама… — Повернулась к ней и она сгребла меня в охапку. Я уткнулась ей в плечо и глубоко вздохнула.

— Если она умрёт, у меня никого здесь не останется. — Прошептала мама и заплакала.

— Всё будет хорошо… всё должно быть хорошо. Почему тётя Глаша так среагировала на фамилию Николаева?

— Не знаю, дорогая. Сама бы хотела понять. Она никогда ничего не говорила о нём. Если честно мы вообще мало чего о нём знаем. Павел появился первый раз второго января и принёс подарки Лизе.

— Но как он узнал, где мы живём? Ты его спрашивала?

Мы не стали больше стоять у палаты, а направились к диванам, что находились около регистратуры.

— Сказал, что всегда это знал. Но вот времени зайти и познакомится с дочерью у него не было.

— Ну конечно! — Я присела на диван и посадила к себе на колени Лизу. Мельком взглянула на телефон. Ничего. Сердце задрожало от невероятной тоски, но я лишь сильнее прижала к себе дочь и поцеловала её в пухлую щёчку. — Всё это очень странно. — Я увидела, как к нам приближается капитан Петров, и нахмурилась. Мама крепко сжала мою ладонь.

— Можно с вами поговорить? — Произнёс полицейский и посмотрел сначала на меня, а потом на маму.

Я пожала плечами.

— Да. Присаживайтесь. — Я пододвинулась, и мужчина сел рядом с нами.

— Я слышал, что гражданке Ивановой стало хуже. Что произошло, перед тем, как забежали врачи?

— Мы просто разговаривали.

— Просто? Разговаривали? — Нахмурил лоб капитан. — Поподробнее можно?

— Моя дочь рассказывала про подарки отца, и тётя Глаша спросила, как зовут папу Лизы?

— И?..

— Я сказала как. — Сглотнула я, понимая, что не хочу продолжать этот разговор.

— Можно полюбопытствовать?

— Николаев Павел.

— Хах… Почему-то вот совсем не удивлён. — Поёрзал Петров и достал платок из кармана брюк. Вытер пот с покрасневшего лба и промокнул кожу на шее.

— Что это значит? — Возмутилась мама и воззрилась на полицейского.

— Очень неоднозначная личность этот ваш Николаев и я подозреваю, что гражданка Иванова знала Николаева и очень даже неплохо. Может быть, они даже родственники.

— Как это? — Мои ладошки вспотели и капельки холодного пота потекли по спине. Сразу вспомнились слова Николаева: “Марго, ты зря меня недооцениваешь. Очень даже зря.”

— По словам гражданки Ивановой Глафиры Павловны, бутылку с ацетоном она нашла у себя под дверью, вместе с другими продуктами. Всё лежало в пакете, рядом с поздравительной открыткой и пожеланиями счастливого Нового года. Ничего не подозревая, потерпевшая забрала пакет в дом, приготовила ужин из подаренных продуктов и налила в стакан отраву, естественно, ни о чём не подозревая. Под сильным и ярким ароматом яблочного сидра, слабый запах ацетона учуять было практически невозможно. Устроившись благополучно у телевизора под любимый сериал, Иванова поужинала и выпила около стакана сидра. Если бы выпила всё, — тяжко вздохнул, — уже не откачали бы.

Мама всплакнула и достала платок из сумочки.

— Капитан, а что было на открытке? Подпись какая-нибудь?

— Да подпись была, поэтому Иванова и забрала пакет с такой беззаботностью и радостью. На открытке было написано: “От любимой дочери”.

— Что? — Возмутилась моя мама. — Не может такого быть! Чтобы родная дочь…

— Мы сейчас проверяем эту версию. Но по странному стечению обстоятельств дочь Ивановой пропала.

— Не может быть. Что за ерунда? — Продолжала