Подонки. «Молись и проси» - Кейт Блейз Страница 23

Она резко разворачивается и идёт по направлению к Алексу, который лежит на асфальте и тихо мычит. Я дёргаюсь, чтобы остановить её, но она резко поворачивается, видно услышав, и сверкает глазами, и я застываю как вкопанный. Как пёс, которого приструнили. Это бесит и заводит одновременно.

Она подходит к Алексу, хмурит брови, приседая рядом с ним на корточки. Её голос становится тихим, почти ласковым, но в нём слышится сталь, которая мне так знакома.

— Прости, он совершенно не может себя контролировать. Ты не виноват, это я виновата, что втянула тебя. Скорая сейчас приедет, её вызвали, и полиция тоже. Позволь, я всё улажу.

Парень что-то мычит, закрывая лицо руками, и в этот момент из-за поворота вылетает машина скорой помощи с мигалкой, а за ней — полицейский седан. Синий свет кружится по деревьям, по лицам зевак, которые уже собрались в плотную толпу. Я стою в стороне, наблюдаю, как Сэйдж выпрямляется и направляется к полицейскому.

— Что здесь произошло, мисс? — спрашивает полицейский. Это мужчина лет сорока, с усталым лицом и бляхой на груди. Он вылезает из машины, смотрит на меня, потом на неё, потом на тело Алекса.

Сэйдж встаёт между мной и полицейским, словно щит, уверенно вздёрнув подбородок.

— Мой друг немного переборщил. Этот парень приставал ко мне, и он заступился. Всё уже закончено. И мы готовы оплатить лечение.

— Фамилии? — Полицейский достаёт блокнот.

— Уэбб, — отвечает она спокойно. — И Восс.

Я вижу, как меняется лицо копа. Его взгляд задерживается на мне чуть дольше положенного, и я замечаю, как он сглатывает. Его рука, которая уже тянулась к рации, замирает, палец зависает над кнопкой вызова, и он всё же решает не нажимать на неё. Он нервно отводит взгляд на Сэйдж и переступает с ноги на ногу.

— Восс? — переспрашивает он тихо, и в его голосе проскальзывает что-то похожее на усталую покорность. — Ладно, разберёмся.

Он отходит к напарнику, они о чём-то шепчутся. Потом возвращается и говорит, что скорая заберёт парня, а мы пока можем быть свободны. Я знаю, что это моя фамилия сыграла роль — Воссы в этом городе неприкасаемые. Сэйдж, кажется, даже не удивлена. Она просит у полицейского ручку и листок бумаги, и он даёт ей всё, что она попросила, не глядя, только кивнув в сторону своего напарника.

Она быстро пишет что-то, отрывает листок и суёт в карман куртки Алекса, который уже приходит в себя и пытается сесть. Потом поворачивается к медикам, которые загружают его на носилки. Говорит им чётко так, что каждый звук был прекрасно слышен:

— В больницу «Сент-Мэри». Запишите его на моё имя. Счёт пришлите по этому адресу, который я оставила в кармане его куртки.

Врач кивает, поглядывая на меня, и косится на мои руки, сжатые в кулаки. Листок с номером телефона, который она сунула Алексу, на самом деле нужен, чтобы он не молчал, если станет хуже. Это на неё похоже: даже когда вокруг хаос, она думает о мелочах.

Я стою в стороне, наблюдаю за всем этим и чувствую восхищение. Никогда не видел женщин, похожих на неё. Все они были либо слишком жалкими, либо слишком расчётливыми. А эта... она делает то, что должна, и ей плевать, что я стою сзади и смотрю или что кто-то её осудит.

Она заканчивает с медиками, подходит ко мне почти вплотную. Я смотрю на её лицо — в свете фонарей оно кажется бледным, почти прозрачным, но глаза горят адским пламенем. Мне чертовски сильно хочется впиться в её губы, и я едва сдерживаюсь, чувствуя, как тяжелеет в штанах, как каждый мускул напрягается в ожидании её близости.

— Нам нужно поговорить, — говорит она, и я молча киваю. — Но прежде всего я хочу, чтобы ты понял: то, что ты сделал, непростительно и ужасно. И я хочу, чтобы ты понял: если ты будешь честен со мной и мы сможем поговорить как адекватные люди, то сможем наконец разобраться с тем, что происходит между нами.

Я молчу, смотрю на неё, на её губы, на то, как она закусывает нижнюю. Потом медленно поднимаю руку и кладу ей на затылок, притягивая её лицо к себе, наклоняюсь и целую. Она устало выдыхает мне в рот и отвечает на поцелуй. Её пальцы вцепляются в мою куртку, и на секунду я снова чувствую ту власть, которую она дарит мне своим телом. Я провожу языком по её нижней губе, ощущая, как она дрожит, и понимаю, что это голод.

Я уже думаю, как оттащу её под то дерево, вон там, за углом, и трахну на виду у всех — пусть смотрят, пусть знают. Но она вдруг отстраняется, гладит меня по щеке, проводит большим пальцем по моей скуле медленно, словно изучая каждый миллиметр. И протягивает другую руку.

— Пошли, выпьем кофе.

Я смотрю на её ладонь — узкую, с длинными пальцами, и без раздумий беру её. В голове смеюсь про себя: тот парень, Алекс, хотел угостить её кофе, а она сейчас пойдёт пить его со мной. Я иду за ней, и впервые в жизни мне не нужно быть впереди. Она ведёт, а я смотрю на её затылок, на то, как ветер играет с выбившейся прядью. Я знаю, что она ведёт меня не туда, куда бы я хотел в данный момент. И это самое интересное во всей этой нашей игре. Её нежная рука в моей, и я чувствую, как медленно, очень медленно, что-то внутри меня сдвигается с мёртвой точки.

Глава 17

Сэйдж

Мы заходим в круглосуточную кофейню через дорогу от кинотеатра. Внутри пахнет жареными зёрнами и ванильным сиропом, столики пластиковые, на стенах висят постеры с итальянскими пейзажами. Я выбираю место у окна, сажусь на жёсткий стул и кладу сумку на колени. Нокс садится напротив, откидывается на спинку и смотрит на меня так, будто я единственный человек в этом зале.

— Какое кофе будешь? — спрашиваю я, беря меню, и я уверена, что он не станет его читать.

— Без разницы.

— Ну у всех есть то, что им нравится, — говорю я, листая страницы.

Он