Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 23

— По какому праву, Царёв? — вообще не понимаю, что несёт этот мужлан таёжный.

— По закону Сибири, детка! — фыркает он. — Ты со мной пила? Пила! В кровати моей

спала? Спала! Из миски моей ела? Каждый день! — он даже не даёт мне рот открыть,

отвечая на каждый вопрос сам.

А мне бы начать возмущаться, но я сижу и стараюсь унять своё идиотское сердце,

которое громыхает у меня в ушах, в горле, в груди и в трусах, зараза такая! Как в

заднице ещё не запульсировало — не знаю!

— И теперь ты моя, Танюша Потапова! Вот сейчас как раз и будем это доказывать тебе!

По всем правилам! Чтобы мнение обо мне, у тебя было самое разносторонее! — добавил

он и ловко свернул на улицу частного сектора. Проехал до конца и остановился у

высоких деревянных ворот.

— Миша, остановись! — начала говорить я, и, как только он выскочил из машины,

заблокировала двери.

Этот бугай упёрся о капот, понимая мой манёвр. Хотя что я смогу сделать — он‑то ключи

забрал. Но хотя бы поговорить!..

Вот, Татьяна! Ещё одно доказательство того, что сначала нужно говорить правильные

речи, а не то, что твой пришибленный женский мозг выдаёт. Иначе потом приходится вот

такие выкрутасы разгребать!

— Крошка, открой дверь, иначе я разобью стекло, — таким спокойным голосом сказал Миша

подходя к моей двери, что у меня пальцы на ногах скрутились в бублик от страха и

предвкушения.

— Царёв! — закричала я на весь салон, смотря на него сквозь стекло умоляюще. Ну, по

крайней мере, я очень надеюсь, что у меня так получилось. — Пожалуйста, пойми… Да и

что ты собрался делать? Трахнуть меня? Так месячные!

— Три дня! — он даже три пальца ткнул в окно, да так, что я отшатнулась от испуга. —

Ты сама сказала, что боженька тебя благословил, и ты страдаешь этими днями три дня.

Вчера был третий! Открой, блядь, дверь! — громыхнул он и дёрнул за ручку.

— Царёв, мне нужно вернуться! Там же люди! Они не виноваты, что так всё произошло! —

снова закричала я, будто криками можно переубедить этого медведя.

Резкий удар — и по салону разлетаются осколки от разбитого заднего стекла заднего

стекла. Я даже визгнуть не успеваю, как Царёв ловко открывает мою дверь и

вытаскивает меня на улицу.

— Ты мою машину разбил, — шепчу, даже не ругаюсь уже.

— Ты первая начала, — отвечает совершенно спокойно и подбросив на руки, несёт меня во

двор.

В тишине он заносит меня на крыльцо, открывает дверь ключом и проходит внутрь. Сажает

на длинный широкий диван и идёт на улицу.

В доме темно, только свет фонарей из больших окон, но я вообще ничего не понимаю.

Здесь всё по‑другому. Не так, как в лесу. И это только ещё больше напрягает.

Не тот запах, не тот цвет, не та мебель. Вот сейчас я готова превратиться в

капризного ребёнка и затребовать вернуть меня обратно, только в домик, что в лесу!

Но дикость, которой накрывает Царёва, мне совершенно не понятна! Эдик сейчас в сизо,

вместе с этим уродом Кирсаном. Перемотанный, с разбитой мордой и пробитой спиной, но

живой, скотина! И даже если его сейчас вытащит адвокат, мне разрешили позвонить

старому другу Севы, пока я была в кабинете одна с Николаем, и попросить, чтобы он

всем сказал их товарищам, что произошло.

Да и Никита подтвердил, что действительно теперь я наследница. Но мне же это не надо!

За что, Сева? Зачем ты меня так подставил? Только вот Никита спросил, где я и не

нашёл ли меня Эдик. Не хочу ничего, но и бросить, совесть не позволяет!

Я пытаюсь осмотреться, но слух улавливает, как с улицы доносится грохот ворот, потом

звук работающего двигателя, и снова ворота.

Царёв входит в дом молча через несколько минут. Раздевается, включает приглушённый

свет и идёт на кухню. Её хорошо видно через широкий арочный проход. Он открывает

холодильник, довольно хмыкает и начинает доставать судочки с чем‑то.

Царёв подходит ко мне и присаживается на корточки, просто смотрит. А я… я, кажется,

перестала понимать, что происходит. Даже находясь замужем, я всегда знала, что и

кому сказать. Куда кого послать, сколько раз и с какой скоростью двигаться

посылаемому, чтобы он достиг цели, когда нужно.

А сейчас не могу рот открыть. Смотрю на его разбитую губу, которую шили пока я была

на допросе, так сказать, и мне становится больно. Он ведёт себя как последний идиот

и дикарь, а мне больно!

Таня, борись! Нельзя сдаваться таким мужикам! А с виду таким приличным казался!

— Предлагаю поесть, потом в душ, а потом я тебе доступно и с оргазмами объясню,

почему ты никуда без меня не поедешь, — спокойно сказал Царёв, будто это не он

разбил стекло в машине несколько минут назад!

— Царёв, ты идиот? — сипло спрашиваю я. — Да ты хоть… — но тут мне доходит, что он

сказал, и я перестаю соображать.

Мысли разбежались в стороны, уступая место белой полосе, которая начала накрывать

мозг.

— Что ты сказал? — прошептала я. – Без кого не поеду?

Глава 22

Глава 22

* * *

В семье Царёвых на стороне отбитости всегда был Володька. Он сначала бил, потом уже

разговаривал, хотя и старший. Должен показывать пример. Но часто выходило наоборот.

Мама пыталась с нами бороться, а потом просто смирилась. Батя всё же нашёл доступный

язык, чтобы объяснить ей, что с нами всё это бесполезно.

Но сейчас, а точнее сегодня… Хотя кому я вру? С момента, как эта белобрысая матрёшка

нагло влезла в мой дом, всё изменилось. Сначала думал — просто показалось.

Ни хрена не показалось!

Она говорит, что вдова, а я испытываю несказанное удовольствие. Я же не злой человек

— так какого хрена?

На неё смотрят сальным взглядом, а я готов выколоть глаза каждому!

И тут эта мелочь выдаёт, что ей нужно ехать наследство принимать! Да китовый член вам

в глотку! Никуда не поедет! Моя! И это не обсуждается! Я теперь понимаю, почему

мужики своих красивых жён всегда держали за высокими заборами!

И вот смотрю в её невероятно огромные глаза, в которых поблёскивают слёзы, и хочу сам

себя удавить, но не отворачиваюсь.

— Без кого не поеду?