После развода. Право на тебя - Натали Нил Страница 2

— Утырки поганые... — ругается водитель. — Понаставили машин, не проедешь.

— Не нервничайте, Юрочка. Я добегу. Спасибо, домчали с ветерком.

Выпрыгиваю из скорой, втягиваю носом прохладный воздух, выдыхаю и бегу ко входу. В сумке снова оживает телефон.

— Да, Сан Палыч. Уже на стоянке. Сейчас буду.

Главврач встречает у входа.

— К нам цыганского барона привезли? — ещё пытаюсь шутить.

— Если бы и лучше бы, — закатывает глаза Палыч, давя на кнопку лифта.

Заходим в открывшиеся двери. Палыч сразу жмёт на третий этаж. Там у нас вход в операционное отделение.

— Так, кто пациент?

— Сейчас всё узнаешь, Марта.

С подозрением кошусь на шефа. Странный он сегодня. Нервный…

Мы выныриваем в коридор, залитый холодным белым светом. Налево — вход в отделение. Направо — огромная комната ожидания. Из неё появляются мужские силуэты. Широкие в плечах, бородатые, с чёрными пронзительными глазами.

Хочется сделать шаг назад, но двери лифта за спиной уже сомкнулись.

Совсем плохо становится, когда в меня упирается колючий взгляд одного из них. Узнавание приходит, как выстрел в сердце.

— Я отказываюсь оперировать…

Глава 4

— Я отказываюсь оперировать, — поджимаю губы и добавляю в твёрдый голос холода. — Вызывайте другого хирурга.

Палыч замирает, а потом отмирает и шипит:

— Марта, у нас форс-мажор! Некогда других вызывать. Руслан и Вика уже здесь. Только тебя ждали. Что за детство? Пациент на столе.

— Вы не понимаете, –– сглатываю ставшую вдруг вязкой слюну. –– Я не могу.

— Дайте мне минуту, — делает к нам шаг Рустам Идрисов. Чёрные брови сошлись на переносице. Красиво очерченные губы нервно сжаты. Глаза сверкают влажностью.

— Только минуту, — бросает мрачно Палыч и отходит.

— Здравствуй, Марта, — Рустам сверлит меня тяжёлым взглядом.

Только мне уже не двадцать и бояться мне уже нечего.

— И тебе не хворать.

— Эльдар умирает. Помоги.

Мужчина бросает слова, как камни. И падают они, раня мою душу до крови.

— Я не единственный хирург в этом центре. Без меня справятся.

— Он хотел, чтобы ты.

— Да мне плевать, что он хотел! — повышаю голос. — И на твои желания тоже.

— Э, женщина, попридержи язык, — от компании остальных мужчин отделяется один и делает к нам шаг. На лице ярость. О да! Знаю я вас. Страшно-страшно.

Задираю подбородок и кривлю презрительно губы:

— Свою бабу учить будешь! Они же у вас послушные, воспитанные.

— Слышь... — он показывает мне зубы, волосатые пальцы сжимаются в кулаки.

Он готов научить меня жизни, но Рустам выбрасывает руку к нему, резко говорит что-то на своём и тот, бросив в меня ещё один злобный взгляд, отходит. Рустам возвращает взгляд мне.

— Марта, прошу, вытащи его.

— И с хрена ли мне это делать?

Специально разговариваю грубо. Потому что меньше всего хотела бы видеть этих людей снова. Ненавижу! Как же я их всех ненавижу!

— Марта, прошу, — смотрит исподлобья Рустам. — Что хочешь, для тебя сделаю. Нельзя его никуда везти. Не вывезет. Помоги, сестра.

Меня передёргивает.

— Ты мне не брат! Понял? И никогда им не был. Убирайтесь вон отсюда. И этих с собой забирай, –– киваю в сторону его подельников.

— Марта... — Рустам тянет ко мне руку, и я резко отбиваю её.

Тот придурок, что мне советы давал, снова кидается к нам, обзывает меня на своём языке, его еле удерживают остальные мужчины. Я с наслаждением показываю ему фак, наблюдая, как он брызжет слюной от ярости. Нахожу глазами главврача.

— Сан Палыч, почему вообще здесь агрессивные посторонние? Где охрана? Полиция, в конце концов? Вы вызвали полицию?

Палыч делает вид, что не слышит. Понимаю. Операция срочная и, скорее всего, сложная. Денег отвалили ему немеряно. Ему нужно, чтобы я встала за операционный стол, раз пациент так хочет.

— Марта, спаси брата. Хочешь, на колени перед тобой стану? — говорит отчаянно Рустам и начинает медленно опускаться…

Глава 5

Смотрю на гордого сына гор и меня выворачивает от всего трэша, что происходит.

— Мать твою! Ничего не знала о вас и век бы ещё не видела. Чтоб вы всем своим проклятым родом пропали!

С силой толкаю Рустама в каменные плечи, не давая сделать эту глупость. Знаю, такого позора он потом никогда не простит ни себе, ни Эльдару. Обо мне вообще молчу.

Мне бы наплевать на его чувства, как все они когда-то наплевали на мои. Но я всё ещё человек. И рада, что всё ещё могу относиться к ним по-человечески.

Резко разворачиваюсь и иду к двери, ведущей в операционное отделение.

— Марта, — окликает меня Палыч. Я о нём забыла.

Оборачиваюсь.

— С Богом!

Киваю главврачу и прикладываю бейдж к сканеру. Короткий писк, магическая зелёная подсветка, и я в своём царстве. Координатор уже ждёт меня в коридоре и машет мне планшетом.

— Марта Игоревна, операция за вами. Огнестрел с поражением плевральной полости. Пациент — мужчина, тридцать пять лет. Вход — левое подреберье, подозрение на разрыв диафрагмы с поражением левого лёгкого. Пациент интубирован, на ИВЛ. Введено… — она перечисляет препараты, пока бежит за мной по коридору, — Протокол массивной трансфузии активирован. На сейчас: АД 90/60 на норэпинефрине, пульс 120, SpO₂ 95% на ИВЛ. Экспресс-тесты: гемоглобин семьдесят, коагуляция на грани, лактат четыре и восемь. Кровь и плазма уже доставлены в операционную.

Я киваю. Чёткий доклад координатора помогает сосредоточиться, откинуть всё лишее. Это — моя работа. Моё всё, что осталось после...

Тамбур-шлюз обдаёт почти ледяным ламинарным воздушным потоком. Первая стерилизационная обработка. Тоже помогает очистить мозги.

В санпропускник захожу одна.

Здесь отработанными до автоматизма движениями сбрасываю одежду в шкафчик, складываю украшения в лоток, натягиваю операционный костюм. Волосы под шапочку. Маска. Высокие бахилы. Смотрю на себя в зеркало. Губы сжаты, в глазах — злость. Прикрываю веки и медленно тяну носом воздух, задерживаю на четыре секунды и выдыхаю. Всё. Я готова к следующему этапу.

В предоперационной делаю всё особенно тщательно. Антисептик, как всегда, чуть щиплет кожу между пальцев. Рутинная подготовка. Всё, ничего личного. Только работа. Ткнув локтем в панель, открываю дверь в операционную.

Ждут