Любовь против измены - Алёна Амурская Страница 2

Боже, меня сейчас стошнит... Меня УЖЕ тошнит.

- Не принимай близко к сердцу, - с досадой говорит муж и раздраженно прячет телефон в карман. - Это ничего не значит, я даже имени ее не помню. Она одна из многих, однодневка. А ты моя жена, и это главное для меня. И для тебя тоже. Ну не смотри на меня так, Мань... - он пристально изучает выражение моего лица и вдруг, как бы в шутку, небрежно напоминает: - Ты как-то пообещала, что всегда будешь моим личным солнышком. Сказала, что я похож на злое циничное чудовище, которое нуждается в любви и понимании. Так как насчет того, чтобы выполнить обещание?

Я молчу, глядя на него немигающими глазами. Не могу говорить. И не воспринимаю его шутливую манипуляцию всерьёз. Одна из многих, значит... А сколько этих веселых девок у него было с тех пор, как я отдала ему свою невинность? Боюсь даже представить. При одной лишь мысли о том, что он развлекался с другими женщинами, а потом возвращался домой и занимался со мной сексом, тошно до беззвучного отчаянного воя. Внутри всё грохочет и трескается, и от душевной боли меня всю аж трясет мелкой дрожью. Это рушится воздушный замок моей наивной мечты и глупой надежды над пропастью циничной реальности. Что ж, пусть рушится... Туда ему и дорога.

Глава 2. Жажда свободы

Маня

Я не знаю, как умудряюсь не разрыдаться на глазах у мужа. С деревянным выражением лица пытаюсь перетерпеть крушение своей единственной надежды на полноценную, настоящую семью, о которой мечтала всю свою жизнь. И это очень больно. Так больно... Почти невыносимо... Но деваться от этой боли просто некуда. Я как смертельно раненая лань, угодившая в медвежий капкан и замершая в ожидании конца своего кошмара. А когда первая, самая чудовищная волна разрушительного внутреннего цунами уходит, оставив за собой одни обломки, я медленно опускаюсь на стул с прямой спиной. И лишь тогда говорю неестественно спокойным голосом:

- Нет.

- Что значит «нет»?

Муж изгибает бровь таким привычно-насмешливым движением, что к моему горлу подкатывает жгучий комок обиды и горечи. На его красивом самоуверенном лице читается снисходительное понимание, и даже просто видеть его мне больно.

- То и значит. Нет. Я отказываюсь терпеть твои измены после того, как ты стал моим первым мужчиной. И заметь - единственным, - я судорожно сглатываю и бросаю ему в лицо мстительное: - Пока что...

Плохишев сужает глаза, и натянутая усмешка исчезает с его губ без следа.

- Не говори этого. Ты не такая.

- С чего такая уверенность? - горько спрашиваю я. - И почему это тебе разнообразить интимную жизнь можно, а я вдруг сразу «не такая»?

Он в несколько шагов неожиданно оказывается рядом и обхватывает меня за плечи.

- Потому что я выбрал тебя. В тот день, когда мы впервые встретились... – его шепот кажется осколками стекла, которые режут слух нежностью, но я в нее больше не верю. - Ты дорога мне. И у тебя совсем другой характер, Мань. Ты не можешь быть с мужчиной, не привязываясь к нему всем сердцем. И так у многих женщин, милая моя. С этим надо просто смириться. Такова реальность.

Я смотрю в любимые серо-голубые глаза. Предатель... Я вышла замуж за предателя, который никогда и не собирался создавать со мной настоящую семью, где слово «верность» - не пустой звук. И который заманил меня в этот брак приманкой наивной надежды на то, что он не такой испорченный, каким всем кажется. В этот ужасный, бракованный брак... Звучит глупо и заезженно, но зато как точно определяет всю суть наших отношений! Ох, Марат, если бы я знала... если бы я только знала, что ты даже не попытаешься ради меня отказаться от своих тупых мужских убеждений, то ни за что бы не согласилась стать твоей женой!.. Как бы сильно тебя ни любила... Но вслух я говорю совсем другое:

- Убери руки! Я не... - голос срывается, и мне приходится снова сглотнуть, чтобы добавить страдальческим шепотом: - Я не могу сейчас выносить твои прикосновения, Марат. Пожалуйста.

На его лице начинают играть желваки, но, тем не менее, мою просьбу он выполняет.

- А совсем недавно они тебе нравились. И другие женщины в моей постели тебя так сильно не напрягали. К чему это ханжество, Мань?

Я отступаю к окну и сжимаю пальцами виски. Головная боль уже пульсирует там, красноречиво намекая на слишком высокий уровень пережитого стресса.

- Ошибаешься.

- Солнце, ну перестань, - говорит муж мне в спину. - Хочешь дуться - ладно, но драмы на сегодня нам хватит, тебе не кажется? Ты всё обо мне знаешь, и куда лучше, чем любая из моих женщин. Ты знала, какой я. Вышла за меня замуж по любви, в которой сама же меня и заверяла, - чувствую, как он снова приближается и низким, чувственным голосом напоминает: - Нам с тобой было так хорошо в постели... а будет еще лучше. Потому что ты еще новичок и не вошла в полный вкус. Но я тебя научу всему. Обещаю.

Я порывисто оборачиваюсь.

- Замолчи! Господи, это какой-то кошмар... дура, какая же я дура... - несмотря не все мои усилия, слезы всё-таки прорываются в моем голосе истерическими нотками, и я умолкаю, не договорив.

- Ты не дура, моя хорошая, - качает головой Плохишев. - Просто слишком неопытная и чувствительная. А еще идеалистка с принципами. Но это мне в тебе и нравится чертовски, если честно. Из тебя получится прекрасная мать для наших будущих детей...

Я мотаю головой и медленно принимаюсь отступать прочь. Рыдания уже близко. Но этот гад не увидит моих слез. Ни за что!

- Солнце...

- Хватит называть меня так! - сдавленно говорю я. - У меня есть имя. А насчет детей... знаешь, сомневаюсь, что они у нас с тобой будут.

- Маня, - его голос становится жестче. - Хватит убегать, давай обсудим проблему, раз уж ты всё-таки начала!

Но я его не слушаю. Быстро дергаю ручку двери в спальню и прячусь за ней. По щекам уже стекают неконтролируемые ручейки слёз.

- Маня!

Я щелкаю замком и