Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская Страница 2

Поднимаю взгляд на часы.

Это ведь ещё не конец дня. Впереди ещё ужин с мамой, и я знаю, как он пройдёт.

Как только я переступлю порог, мама тут же заведёт свою шарманку о том, что я умру одинокая и несчастная, без детишек и мужа. Весь ужин она будет сверлить меня долгим оценивающим взглядом, потом покачает головой и скажет что-то вроде: "Юля, ну ты же понимаешь, что часики тикают? Когда ты уже найдёшь себе нормального мужчину?"

И мне снова придётся повторять, что детей мне в школе хватает, а замужество не входит в список приоритетных целей на ближайшие пару лет моей жизни.

Но это, конечно, маму не остановит, и мне придётся весь вечер слушать очередной монолог о том, что женщина без семьи – это неправильно и противоестественно.

Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Чудесный день. Просто чудесный.

Никто из семейства Петровых не появился. Я даже пыталась дозвониться отцу Матвея, но безуспешно – он так и не взял трубку, проигнорировав все мои восемь звонков. И шесть отправленных вдогонку сообщений оставил без ответа.

Отбрасываю ручку на стол и откидываюсь на спинку неудобного стула. В груди всё ещё ворочается обида.

За что мне это?

Чем я заслужила такое отношение?

Я просто делаю свою работу и делаю её хорошо. Я люблю детей, ищу к ним правильный подход и всегда стараюсь найти общий язык даже с теми, кто не хочет идти на контакт.

Но Матвей…

Почему именно меня он выбрал своей целью?

Этот невыносимый мальчишка считает, что его развлечения важнее моего достоинства.

Ледяная вода, липкая блузка, сдавленные смешки класса…

Это не просто шалость – это настоящее унижение. И никто из его родных даже не счёл нужным прийти, чтобы это обсудить.

С раздражением хватаюсь за очередную тетрадь, зачеркиваю ошибку, ставлю пометку на полях.

В дверь стучат.

Я поднимаю голову и замираю. В дверном проёме стоит мужчина.

Разглядываю его всего пару секунд.

Он в отличной форме.

Высокий, широкоплечий, уверенный. Короткие волосы, лёгкий загар, внимательные живые глаза: тёплые ореховые в центре, с тёмными вкраплениями и яркой зелёной радужкой. А на дне зрачка плещется нечто таинственное и притягивающее.

Чёрная шелковая рубашка блестит, стрелка на брюках идеально отглажена. По оголенным смуглым предплечьям разбегаются вены.

Что-то в этом человеке кажется мне смутно знакомым, но я тут же отвожу взгляд, пригвождая его к тетрадям.

Ну вот, Иванова…

Такой шикарный экземпляр, а ты выглядишь, как мокрая мышь. Не мокрая, ладно. Высохла уже. Но это моё положение радикально не меняет – сегодняшний день меня изрядно потрепал.

– Вы что-то хотели? – Спрашиваю сдержанно.

Мужчина медленно проходит в кабинет. Шаги выверенные, а движения, которыми он поправляет ворот рубашки – неторопливы и размеренны.

– Нет. Это вы хотели. Я дядя Матвея Петрова.

Я киваю и указываю на первую парту перед собой.

– Отлично. Я рада, что вы всё же пришли.

Мужчина проходит мимо, обдавая меня запахом дорогого парфюма. Садится, упираясь коленями в столешницу. Пытается уместить своё мощное тело в «рамки» школьной парты.

Терпеливо жду, пока он устроится поудобней, однако поднять на него прямой взгляд не решаюсь – подглядываю исподтишка через полуопущенные ресницы.

Мужчина складывает руки в замок. Склоняет голову.

– Наверное, вы уже поняли, что у вашего племянника большие проблемы с поведением?

– Понял, что его шутка вам не зашла.

– Это уже совсем не шутки. Это настоящая диверсия.

– Позвольте, – усмехается мужчина. – Но разве в его возрасте детям не положено шалить?

Я сжимаю ручку в пальцах крепче.

– Шалить – возможно. Но ваш племянник буквально терроризирует меня. Он рассказал вам, что сделал сегодня?

– Увы, нет. Но расскажите вы. С удовольствием послушаю.

– Матвей привязал ведро с водой над доской, и когда я открыла её, ведро опрокинулось прямо на меня. Я была вся мокрая.

– Вся? – В интонации его звучит какая-то игривость, совершенно неуместная в данной ситуации.

– Да.

– Жаль, я этого не видел. Готов поспорить, мокрая блузка вам к лицу.

Резко поднимаю взгляд.

Его комментарий ощущается пощёчиной и горит на коже красным следом.

Мужчина же сидит спокойно, чуть откинувшись назад. Наблюдает за мной с откровенным интересом.

На секунду между нами повисает напряжённая тишина.

Господи, о чём я хотела вообще поговорить с ним? О поведении? Ему бы самому не мешало взять пару уроков хороших манер…

– Давайте вернёмся к вопросу дисциплины, – стараюсь вернуть наш диалог на верный курс.

– С превеликим удовольствием, – он чуть улыбается, и я не могу не заметить искру веселья в его глазах.

– Это происходит уже не в первый раз.

– Постойте. Мы всё ещё про вашу мокрую блузку?

– Матвей намазал мой стул вазелином. А ещё он убедил весь класс отвечать мне только "Bonjour, madame" на любой вопрос! Весь урок!

– Скажите это ещё раз.

– Что?

– Ну, вот это… Бонжур-р-р. Из ваших уст готов слушать и слушать. Люблю я, знаете ли, всё французское. Шампанское, лягушачьи лапки, круассаны… Французский поцелуй.

Встряхиваю головой.

Дурдом…

– Матвей засыпал мой ноутбук блёстками!

– О, креативный подход, – усмехается мужчина. – Узнаю своего племянника.

Я стискиваю зубы.

– Это не смешно.

– Вы правы, это крайне прискорбно, – говорит он, однако никакой скорби на его лице нет и в помине. – Просто, знаете, в детстве я и сам любил подобные штуки. Наверное, это у нас в крови.

– Замечательно. Предлагаете мне смириться?

– Ну что вы, нет!

– Тогда, может, вы объясните племяннику, что учителя – это не мишени для его розыгрышей?

Уголки его губ вздрагивают, намечая улыбку.

Глаза остаются серьёзными. Они впиваются в моё лицо, а я, в свою очередь, набираюсь смелости, чтобы точно так же пристально рассмотреть этого «дядю».

Где же я тебя видела?

Может, по телевизору?

Наверняка он успешен в своей сфере. Бизнесмен или, может быть, сидит где-то в правительстве. Я бы не удивилась, потому что в этом лицее учатся либо дети депутатов, либо олигархов. «Простых» крайне мало. Наверное, поэтому они так свободны в действиях, ведь чувствуют безнаказанность, которая развязывает их шаловливые ручки.

Мужчина закусывает губу. Прищуривается.

– А ты красивая.

Я морщусь.

– Прошу вас, соблюдайте субординацию.

– Не думал, что сказка про гадкого утёнка может быть настолько реальной. Я поражён. Нет, я действительно под огромным впечатлением! Сделала пластику? Губы накачала? Нет, губы у тебя всегда были полными. Что тогда? Апгрейд супер.

Я открываю рот, но он перебивает:

– Ты замужем?

– Это не имеет значения. Мы с вами знакомы?

– Конечно, Юля-кривуля, – с холодной