(Не) родная мама. Она - мой смысл жизни - Виктория Вишневская Страница 17

— Не в бывшей дело, — выплёвываю. Одно упоминание об Арине как ножом по старой ране режет.

— А в чём тогда?

Я не могу ответить.

Душа к тебе не лежит? Да вроде бы лежит.

Если бы любил, мы бы давно перешли этот этап притирки, не мучились бы сомнениями.

Так почему? Может, и правда Арина всё ещё не выходит у меня из головы?

Лиза резко встаёт, понимая, что ответа не будет. В её глазах — разочарование и усталость.

— Моё терпение не вечное, Пятницкий. Я не собачонка, чтобы каждый день бегать за твоей ногой.

Она уходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. Я сжимаю зубы, выключаю ночник, ощущая себя последним подлецом.

Знаю, что пора всё решить. Но если недавно я был готов к отношениям, к совместным ночам, к этой романтической суете…

Был готов. Пока снова не увидел Арину — ту, что не выходит из головы и заставляет сердце биться чаще.

Глава 14. Арина

Арина

— Вот, мне их подарили, — уверенно заявляет дочка в конце своего маленького рассказа. Её глаза сияют радостью, и она явно не подозревает, что этот подарок может стать причиной неприятностей.

Значит, эти серёжки ей подарила новая подруга. Малышка, конечно, не знает настоящей ценности таких вещей, вот и отдала их, не задумываясь ни на секунду. А что же подумают её родители? Вдруг решат, что моя дочка их украла? Какой ужас…

Нет, я в обиду её не дам!

— Их надо вернуть, — твёрдо говорю я, не испытывая злости к малышке. Это дети, им многое можно простить. Но мне совсем не хочется становиться участницей скандала, который может разгореться из-за этих серёжек.

Дойдёт ещё до Августа… И всё. Он узнает о Насте, которую вряд ли смогу теперь скрывать. Завтра выходной и я хочу погулять с ней по территории отеля. В последние дни нашего пребывания здесь должна же Настёна тут хоть что-то увидеть?

К тому же, мне совсем не хочется выглядеть нищей в глазах бывшего мужа. Деньги у меня есть, пусть и немного. Мы не нуждаемся, но и тратить всё бездумно не стоит.

— Вернуть? — с сожалением переспрашивает малышка, опуская голову и теребя край платья. — Они такие красивые…

— Я куплю тебе похожие, — мягко успокаиваю её, нежно глажу по плечикам, стараясь развеять её расстройство.

— Ну ладно… — всё ещё грустно соглашается она, с трудом сдерживая слёзы.

— А знаешь что, — вдруг в голову приходит идея, и я улыбаюсь. — Вы же завтра с Машей встречаетесь?

Они, наверное, уже заранее договорились о встрече. Но дочка пока не знает, что у меня завтра выходной, и я вообще думала не отводить её никуда. Хотелось бы выспаться, поваляться вместе, но…

— Да, — кивает она, с надеждой глядя на меня.

— У меня завтра выходной, и мы можем пригласить Машу в гости, если её родители не будут против. Ты согласна?

— Правда можно? — её глаза широко раскрываются, реснички дрожат, будто она не верит своему счастью.

Я не могу сказать ей, что скоро мы уедем и, возможно, она больше не увидит Машу. Может, она и догадывается, но мне не хочется портить ей настроение.

— Правда, — уверенно отвечаю я.

Моя малышка бросается мне на шею, крепко обнимает, и вся злость, тревога и усталость из-за этой ситуации с серёжками моментально улетучиваются. Я таю, как мороженое под жарким солнцем, обнимаю свою девочку и целую её в щёчку. Что только не сделаешь ради счастья своего ребёнка…

— Люблю свою мамулечку!

— И я тебя, котёнок.

Но главное для меня сейчас — вернуть этот дорогой подарок его настоящей владелице…

* * *

На следующий день мы всё же просыпаемся раньше обычного. По привычке отвожу дочку в детскую комнату, где ещё никого не было, а сама решаюсь прогуляться по территории отеля. Нужно зайти в магазин фермы неподалёку, купить свежего творога и приготовить девочкам что-нибудь вкусное. Ресторанная еда, конечно, хороша, но моей малышке больше всего нравятся блинчики с творогом, а здесь их не закажешь.

Но, как назло…

— Ещё не привозили. Будет после обеда, — сообщает Виталик по ту сторону холодильника, почесав макушку. — Могу позвонить вам, когда привезут.

— Буду очень благодарна, — мягко улыбаюсь ему, стараясь не показывать разочарования.

— А можно я завтра планёрку просплю? — вдруг хитро спрашивает он, лукаво прищурившись. Ах, хитрец! Решил воспользоваться моментом?

— Я-то прощу тебе этот маленький прогул, а вот Наталья…

— Эх, были бы вы у нас единственной Дженерал Менеджер… — мечтательно вздыхает он.

— Пока я только кривой заместитель управляющего, — смеюсь, вспоминая все свои промахи. Нет, отель мне доверять нельзя, я в этом деле совсем не разбираюсь. Даже образования нет. Считай, по блату. Поверхностно — да, но если копнуть глубже… Лучше даже не пробовать.

Не успеваю сказать Витале, что лучше не стоит прогуливать, как чувствую рядом только что подошедшего человека. Его запах тут же врезается в нос, и я напрягаюсь, как струна, даже спиной ощущая, кто это.

— Виталь, кинь творога полкило. Моя с утра устроила истерику, захотела запеканку творожную, — раздаётся знакомый голос. Он звучит буднично, спокойно, будто ничего особенного не происходит. Но я боюсь даже пошевелиться. Рефлекторно поднимаю голову, сама не зная зачем. Сразу вверх — прекрасно помню, какой этот человек высокий, настоящая махина.

Если бы Настя увидела сейчас своего отца, она бы точно растерялась...

А это именно он. Август, словно почувствовав мой взгляд, сам смотрит вниз. Его глаза на мгновение задерживаются на мне, и я ощущаю, как внутри всё сжимается.

Сколько лет прошло, а я так же узнаю тебя, не глядя.

— Простите, я вас не замети... — начинает он, но тут же осекается, узнав меня. На губах появляется легкая усмешка, в голосе — привычная ирония: — Неудивительно, что не заметил. Забыл, какая ты маленькая.

Он скользит по мне взглядом с головы до ног, и я чувствую себя неуютно, словно стою перед ним беззащитная.

— Выходная сегодня? — спрашивает он, будто это не мы разводились со скандалом.

— Да, — отвечаю сипло, прочистить горло. В своём летнем сарафане я ощущаю себя уязвлённой, без своей униформы — как без брони. На работе она всегда помогала держать дистанцию, а здесь... Здесь я будто даю разрешение на обычные разговоры. Такие, какие у нас были в браке.

— Нет творога, Август Викторович. После обеда будет, — вмешивается Виталя.

— Это ещё почему? —