Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева Страница 15

Та весна. Мы вдвоем. Невозможность оторваться от губ, от рук, от тел друг друга, абсолютное счастье от того, что мы рядом, что можно трогать, обнимать, целовать…

— Поля, — отчаянно выдыхает Вадим и вдруг резко делает шаг вперед.

Он протягивает мне мою сумку, а когда я растерянно беру ее, Вадим перехватывает мою ладонь, наклоняется и касается моих пальцев. Губами.

Это как электрический разряд. Сначала яркая вспышка, а потом больно.

Где-то глубоко внутри.

Я сдавленно вскрикиваю, разжимаю руку, сумка гулко шлепается на пол, а я отступаю, вжавшись спиной в дверь.

— Уйди.

— Поля…

— Уйди. Немедленно, — чеканю я.

Вадим отступает на шаг назад, но не уходит.

— У тебя кто-то есть? — требовательно спрашивает он. — Парень? Любовник?

— А это единственная причина, по которой тебя тут быть не должно?

— Да.

— Нет варианта, что ты мне просто неприятен?

Вадим слегка пожимает плечами, а потом говорит:

— Даже если так… Я упрямый.

— Я тоже.

— Ты зря бросаешь мне вызов, Поля, — усмехается он. — Я такое люблю.

— Да плевала я на то, что ты любишь, Вадим, — устало говорю я. — Я просто прошу тебя уйти и больше ко мне не приставать. Считай, что у меня кто-то есть.

— Нет у тебя никого, — уверенно заявляет он.

— Почему ты так решил?

— Нормальный мужик не дал бы тебе работать уборщицей. Лучше сам бы вкалывал в три раза сильнее. А если его устраивает, что ты на двух работах и с ребенком, то нахрен тебе такой нужен?

— Это намек на то, что ты хочешь обеспечивать меня и моего ребенка? — язвительно интересуюсь я, рассчитывая этим его осадить.

Но Вадим не моргнув глазом отвечает:

— Без проблем, Поля. А ты пойдешь завтра со мной на свидание?

— Нет!

— Почему?

— Потому что я не собираюсь устраивать интрижку с тренером своего сына, — шиплю я. — Тем более с…

Я хочу сказать с «женатым», но Вадим меня перебивает:

— Это значит, что Данил все-таки будет ходить на тренировки? Ты говорила, что еще не решила.

Черт.

Мне кажется, или я оказалась в ловушке?

— Будет, — цежу я сквозь зубы. — Поэтому не надо позорить ни себя, ни меня. Приставать к матери своего игрока — это перебор даже для тебя, Ардовский.

— Есть какой-то закон, который это запрещает? — с усмешкой интересуется он.

— Есть. Моральный. Понимаю, что ты о таком никогда не слышал…

— Какая же ты стала язва, Поля, — с восхищением говорит Вадим. — А ведь была такой хорошей тихой девочкой.

— Которой так удобно вешать лапшу на уши, да, — фыркаю я. — К несчастью для тебя, те времена прошли. Я изменилась.

— Я тоже, — неожиданно серьезно говорит он.

— Рада за тебя. Но меня это уже никак не касается.

Я поднимаю с пола сумку и иду к двери, открываю ее ключом, чувствую спиной внимательный взгляд Ардовского.

— Тренировка послезавтра, в четыре, — негромко бросает он, когда я уже делаю шаг в квартиру. — Я могу сам забрать Данила и завезти на стадион, если тебе неудобно.

— Не надо. Всего хорошего, — сухо говорю я и захлопываю дверь.

А потом бессильно опускаюсь на пол и обнимаю колени.

Эта поездка и этот разговор дались мне слишком тяжело.

Ардовский говорит, что он изменился, но это только слова. Он все еще ведет себя как асфальтоукладчик, когда дело касается того, чтобы добиться своей цели.

И ему плевать на все остальное и на всех остальных.

Он просто так развлекается.

Я иду в ванную, включаю прохладный душ и стою так какое-то время, приводя в порядок голову. После каждой встречи с Вадимом мне приходится собирать себя заново, словно рассыпавшийся конструктор. И мне это ужасно не нравится.

Когда приходит время забирать сына из школы, я уже почти в норме.

Успела и ужин приготовить, и дописать сцену, которую вчера начала.

Даня выбегает ко мне довольный, улыбка до ушей, но мне сразу же бросается в глаза, какие грязные у него брюки. В одном месте колено почти продрано. И куртка тоже в грязи.

Он… подрался?

Его толкнули?

В моей материнской голове проносится миллион тревожных мыслей.

— Дань, все хорошо? — напряженно спрашиваю я.

— Ага. Мам, я такой голодный, а что у нас есть поесть?

— Макароны по-флотски.

— Круто! — радуется Даня. — Идем скорее.

— Малыш, а что у тебя случилось? — осторожно интересуюсь я. — Ты упал, когда вы гуляли?

— Не. — Он небрежно отмахивается. — То есть да, упал, но специально. Там мальчики из третьего класса на продленке в футбол играли, и меня позвали встать в ворота.

Опять этот футбол…

Кажется, нигде от него не избавиться. Даже в школе.

— Мам, мам! — Даня идет, весело подпрыгивая. — А я три сейва сделал!

— Три чего?

— Ну сейв, ты что, не знаешь? Это когда мяч ловишь или отбиваешь. Когда гол не даешь забить!

— Молодец.

— Ага. В воротах вообще классно стоять, — мечтательно говорит он.

— Послезавтра на тренировке тоже можешь встать в ворота, — предлагаю я. — Если тебе нравится.

— А я иду? Иду на тренировку? — Глаза у Дани радостно вспыхивают.

— Идешь.

— Мамочка! Ты самая лучшая мамочка!

Он бросается меня обнимать, и в этот момент я сдаюсь окончательно.

Ради таких эмоций своего ребенка я сделаю все, что угодно. Вытерплю Ардовского, сумею сохранить дистанцию между нами и постараюсь не дать Дане привязаться к своему тренеру слишком сильно.

Хотя понимаю, что это будет непросто.

Через два дня я привожу Даню на тренировку и сразу же сталкиваюсь у раздевалок с Ардовским.

— Привет, Вадим! — сияет мой сын.

— Здорово!

Он улыбается в ответ и ерошит Дане волосы.

А когда сын убегает переодеваться, Вадим переводит взгляд на меня. В его глазах я вижу жаркий, искренний интерес, и это выбивает из колеи.

— Привет, Поля. Отлично выглядишь.

— Привет, — сухо отвечаю я.

— Будешь