Проклятие черничного пирога - Виола Редж Страница 13

— Мисс Стокс, вы замечательная ответственная девушка, — сложила сухонькие ручки одуванчик Финч, — но в такую жару лучше немного побыть в тени и отдохнуть после ужасного события.

— Только не в доме, где происходит полицейское дознание, — вежливо произнёс Оливер Роудс. – Тётя Милдред хочет пригласить вас и мисс Элвуд к себе.

— Олли, ты обещал попросить прощения у мисс Стокс, — мягко сказала ему тётушка.

— Мисс Стокс, — без всякого выражения сказал тот, — прошу у вас прощения.

Я чуть не фыркнула, но сдержалась буквально из последних сил. Наедине он не добился прощения и решил, что при двух тётушках я, наконец-то, снизойду?

— Джесси, дорогая, ответь же господину Роудсу, — тут же влезла Гортензия.

— Я вас услышала, — так же безразлично сказала я, не адресуясь конкретно ни к тому, ни к другой.

— Уже какой-то прогресс, — обрадовалась госпожа Финч. – Надеюсь, что вы всё же не откажетесь побывать у меня в гостях, я действительно восхищена вашей выдержкой и самоотверженностью.

— Если позволите, мисс, — высказался Кларидж, — в гостях у госпожи Финч вы сможете связаться с леди Экстон, чтобы она не волновалась.

— Он прав, — тут же подхватила Гортензия, — я не смогла пробиться к связному артефакту у Вудстонов, полиция просто не

— Хорошо, — перебила её я, решив извлечь максимум пользы из ситуации, — госпожа Финч, я принимаю ваше приглашение.

Все вздохнули с облегчением. Тётушка Милдред отцепилась от племянника, подхватив под руку мисс Элвуд. Оливер Роудс склонил голову и изящным жестом указал мне на калитку. Я велела Клариджу сразу найти нас в доме Финч, как только полицейские отпустят его после разговора, и пошла вслед за пожилыми дамами.

Кажется, одуванчик Финч что-то такое щебетала про Сдобную фею, благословившую несчастную Джорджину. А мне, как главной подозреваемой, стоит узнать как можно больше про убитую женщину, которая хотела о чём-то со мной поговорить, но не успела.

— Мисс Стокс, хочу сделать ещё одну попытку заслужить ваше прощение, — Оливер Роудс легко подстроился к моему шагу. – По вопросам инспектора Бассета мне показалось, что он решил сделать вас главной подозреваемой.

Обычно хорошо воспитанные девушки, приняв приглашение в гости к тётушке человека, который едва не лишил их доброго имени, делают вид, что ничего не случилось, а если и случилось, то уже так давно, что и вспоминать не стоит.

— Мне тоже так показалось, — с трудом разжала зубы я, чувствуя полную несовместимость с хорошим воспитанием.

— Заранее предлагаю свои услуги, которые в связи с нашими особыми отношениями не будут вам стоить ничего.

— У нас с вами нет и не может быть никаких особых отношений, — холодно ответила я, но подумала и добавила: — за исключением визита к вашей тёте.

— Восхищён вашим аналитическим умом, мисс Стокс, — с лёгкой насмешкой ответил он, — иногда мне кажется, что вы адвокат в большей степени, чем я. Однако настаиваю, обдумайте моё предложение.

— Если, не приведи Единый, мне придётся искать адвоката, вы будете последним, к кому я обращусь, — ответила я и почувствовала редкостное удовлетворение от этих правдивых слов.

Почти такое же, как после ополаскивания рук. Всё же воспитание иногда стоит снимать, как тёплый плащ после зимы, и вешать на некоторое время в шкаф, иначе сама не заметишь, как случится нервный перегрев. А там и до солнечного удара недалеко.

— Понимаю, что вы привыкли к Роберту Стоуну, — не заметил моей грубости Роудс, — но в данный момент он в Мэриквинсленде, а я тут.

А ведь я за всеми треволнениями даже не вспомнила про Роберта. С адвокатской конторой «Вилинж, Стоун и партнёры» меня связывали тесные отношения: именно по просьбе Роберта я в первый раз выступила на суде как «свидетель с особыми способностями». Да и потом за всеми экспертизами Роберт, как старший партнёр, обращался именно ко мне.

— Удачно, что вы мне об этом напомнили, — улыбнулась я почти искренне.

— Мисс Стокс, боюсь, вы недооцениваете опасность, которая вам грозит, — сказал он и открыл передо мной калитку в невысокой кованой ограде.

Оказалось, что дорога к дому госпожи Финч заняла меньше пяти минут. Две пожилые дамы уже прошли внутрь, следуя по дорожке, обрамлённой зелёным бордюром из низких кустов самшита. Вокруг радовал глаз свежеподстриженный газон с редкими цветниками, где яркими мазками красовались георгины и лаватера.

— Господин Роудс, я уже всё вам сказала, — на пороге дома его тётушки скандалить не стоило так же, как и в саду убитой Джорджины.

Но выдержка давалась всё труднее.

— Понимаю, как вас бесит наша встреча, подстроенная двумя старыми перечницами, — неожиданно усмехнулся адвокат. – Но и из этого можно извлечь выгоду, особенно в сложившихся обстоятельствах.

Мне, уже поднявшейся на крыльцо, пришлось посторониться, чтобы Роудс открыл дверь. На какой-то момент он оказался непозволительно близко, но в моём состоянии это даже помогло. Злость придавала сил, а они мне в этот день точно не помешают. Поэтому я ничего не ответила и шагнула вперёд.

Внутри было по-настоящему уютно. Воздух в небольшой прихожей отдавал свежестью и лёгкой лимонной ноткой, на вешалке висели зонтик и хозяйский плащ. Проходя в гостиную, откуда звала госпожа Финч («Олли, мисс Стокс, мы здесь»), я заметила плетёные короба с разными овощами на подходе к кухне и разложенные для сушки соцветия лаванды, которые издавали свой неповторимый аромат. В маленькой проходной комнате находился старинный буфет с фарфоровыми сервизами, на верхней крышке которого стояли аккуратно подписанные баночки с вареньем, будто хозяйка уже не доверяла собственной памяти.

В гостиной на диване уже сидела Гортензия.

— Проходите, мисс Стокс, располагайтесь, — радушно предложила одуванчик Финч. – Олли, поухаживай за нашими гостьями.

— Мисс Стокс, мисс Элвуд, налить вам вишнёвого эля? – адвокат тут же перехватил инициативу.

— Нет, — отказалась Гортензия, и я поддержала её решение, незаметно оглядываясь по сторонам.

Пол был покрыт солидным ковром с геометрическим узором, а стены – обоями в нежно-кремовую полоску. В углу тикали напольные часы в высоком деревянном корпусе, отмеряя секунды с той спокойной неспешностью, какая бывает только в домах, где никто никуда не торопится. У кресла на высокой ножке стояла торшерная лампа с бахромой, в другом углу у окна – этажерка с книгами и