Солёный зефир - Даша Art Страница 13

Если Маша решит поделиться с сестрой своим мнением обо мне, захочет ли та продолжать отношения? Захар останется недовольным, а оно у него закончится телефонным звонком своему папаше — вот тогда мне станет веселее некуда.

Но как спасти утопающего из засасывающей трясины? Именно так себя и чувствовал. Девушка по ту сторону стола вольна протянуть мне ветку, за которую я ухвачусь, либо надавить на мои плечи, ускорив процесс.

Надо что-то решать, пока это не произошло. Но что я мог сделать?

В голове уже рисуется картинка, как я хватаю её за руку, затаскиваю в ближайший угол, чтобы… что? Что я собрался делать? Угрожать? Или…

Глаза возвращаются к фигуре молодой девушки. Тонкая майка едва ли что-то надежно прикрывает. Другой голод заставляет живот дрогнуть. Сжимаю пальцы в кулак, подавляя животный инстинкт.

Отмечаю, какие тонкие у нее пальцы, и как мягко она держит кружку. Светлая кожа кажется фарфоровой, желание коснуться становится осязаемым. Вовсе не угрозы приходят на ум…

Глава 8

Смех друга оглушает, но не уязвляет. Мою гордость это не проймет, но изрядно подбесит нутро.

Я нервно провожу рукой по волосам. Пальцы застревают в геле, который я нанес на корни перед тем, как высушить. Сегодня я явно переборщил. Но мысли были заняты другим, повседневная рутина оставалась незамеченной.

— Это же надо было так попасть, — крякает Миха, захлебываясь. — Чем ты так разозлил вселенную, что она решила над тобой подшутить?

— Это не смешно, — клацаю зубами.

Мишка так не считает и наглядно демонстрирует обратное, чем злит меня еще сильнее. Злость выливается в умеренную агрессию. Даю другу подзатыльник, затем отталкиваю от себя его сотрясающуюся тушку. Он захлебнулся собственными слюнями, закашлялся. Чтобы прийти в себя, ему приходится согнуться пополам.

Я же спокойно возвращаюсь к своей сумке. Закидываю ее в ящик, достав баскетбольную форму. Снимаю костюм, аккуратно вешаю пиджак на плечики, чтобы не помять. Морщусь, когда Миха, угомонившись, забрасывает в свой ящик сперва галстук, затем пиджак, помяв его. Свинья.

— Ладно, давай серьезно. Что будешь делать?

— Понятия не имею.

Расстегиваю рубашку, снимаю штаны, вешаю следом за пиджаком. Натягиваю форму, радуясь, что в раздевалке только мы.

— Ситуация патовая, брат.

— Без тебя знаю!

Сажусь на скамейку, чтобы надеть баскетбольные кроссовки. Замечаю стертость, пора купить новые. Мысленно отмечаю галочку: внести их в мамин список покупок.

Мишка садится рядом. Его кроссы Nike сверкают новизной, хотя он и прошлые не стоптал. Друг любил баскетбол, но он не был его жизнью. Его легко мог заменить PlayStation. Я этого не понимал, как и то, почему он играет в основном составе. Не будь Мишка моим другом, я бы давно отправил его на скамью запасных.

— Но погоди… — Парень замирает со шнурками в руках. — Может, они играют с тобой?

— Чего? — вскидываю брови.

— Сам подумай: как могут быть сестры с одинаковыми именами? Это бред какой-то.

Я и сам не перестаю гадать. Должно быть логическое объяснение. Но Мари мне его не дала, выпроводив из дома сразу, как я допил чай, а её сестра ушла на второй этаж.

— Думаешь, они обманывают меня? Зачем?

Поднимаюсь с лавочки, чтобы размять стопы.

— Так ты ж… — он резко проглатывает слова, затем вовсе отворачивается.

— Договаривай, — нависаю над ним, скрестив руки на груди.

Он поджимает губы, качая головой.

— Говори.

Бью носком кроссовка по его голени. Друг шипит от боли. Я попал в нервные окончания.

— Говори, — повторяю, собираясь ударить вновь, но Мишка вскочил и отпрыгнул от меня.

— Чурбан ты, больно же!

— Знаю, — киваю. — Расскажи мне. Что я сделал?

Я видел момент, когда глаза Мишки вспыхнули: ответ нашелся.

— Пригласил одну, но пришла другая.

Подозрительно щурюсь, не веря, что это именно то, что он хотел сказать изначально.

— Я перепутал их, потому что у них уже были одинаковые имена, идиота кусок!

— А, — спохватывается Миша, почесав затылок, — точно. Тогда она стопудово будет мстить. Ты задел её гордость. Батя говорит, что нет мстительнее существа, чем обиженная женщина.

В этом он прав.

— Черт, что ты предлагаешь мне сделать?

Захлопываю дверцу ящика, закусываю щеку изнутри.

— Угрожать?

— Извиниться?

Одновременно выдаём и ошарашенно смотрим друг на друга. Я прихожу в себя первым, вспыхнув и накинувшись на Мишку.

— Как ты это себе представляешь? Я что, похож на отморозка?

Мишаня поднимает руки с выставляя их между нами.

— Ты только что пнул меня, своего лучшего друга, но не можешь пригрозить какой-то девке, чтобы держала язык за зубами?

— Не буду я никому угрожать.

— Тогда будешь унижаться? Подумай вот о чем. Что если эта Маша перехватила приглашение?

— Чего?

Моргаю.

— Вдруг она увидела подарок раньше, чем Мари. И решила не показывать его сестре, а прийти вместо нее.

— Зачем ей это?

— Разве непонятно? Ты же популярный. Чтобы заметил её и влюбился. Она же каждый день сидит на трибуне на наших тренировках. Слюни пускает.

Сидела. Больше нет.

Собираюсь поправить друга, но вовремя останавливаю себя.

— Такой идиотизм только ты мог придумать.

Но зерно сомнения друг посеял в моей голове. Что если он прав?

— С чего ты взял, что эта курица умная?.. Эй, погоди, ты только что меня тупым назвал?

Мишка возмущается, что-то тараторит: я не слушаю. Шестеренки уже закрутились, стараясь анализировать.

Неужели она действительно пошла на это? Отмороженная?

Но вчера она мне такой не показалась. Обычная девчонка. Ничего такого.

Ага, поэтому ты пялился на её грудь, видневшуюся сквозь тонкую ткань майки и на задницу, когда она направилась к выходу из кухни?

Отвечаю сам себе, что я просто подросток в пубертате. Смотрел бы на любую. Но сам себе перечу, когда, выйдя из раздевался, первым делом поднимаю глаза к трибунам. Именно к тому месту, где всегда сидела она.

Никого.

Проглатываю ком в горле, чувствуя изнуряющую пустоту в груди, возникающую каждый раз, когда я замечал её отсутствие. Всю неделю.

— Это не из-за нее, — произношу вслух, отворачиваясь.

Больше не буду смотреть.

Маша

— Это плохо, — сходу заявила Софа.

Вздыхаю.

— Я знаю, Капитан Очевидность.

Место нашей встречи с подругами не изменилось. Столовая под завязку забита голодными учениками. Но у меня аппетит отсутствовал. Какая может быть еда, когда моя жизнь стремительно проносится мимо меня, лавиной устремляясь к подножью горы? И самое страшное, что я потеряла контроль. Я могла влюбиться, могла решить разлюбить, но могла ли указывать, с кем должна встречаться моя сводная сестра?

— Но как он посмел явиться к вам домой? — разъяренным