Развод и замуж за спасателя - Селин Саади Страница 12

медицинского направления.

— Док! — Глеб, командир второй бригады, выныривает из-за реанимобиля, поигрывая рацией.

Его взгляд липко, по-хозяйски скользит по моей форме.

— Сегодня дежурим в одном квадрате. Сможем… обсудить тактику. И не только.

— Глеб, если у тебя нет остановки сердца или открытого перелома — освободи траекторию, —

сухо отрезаю я, даже не сбавляя шаг.

— Колючка, — он усмехается: — А мне тут нашептали, что ты просто перенервничала. Илья

Николаевич очень за тебя...

— Мой бывший муж может идти к черту вместе со своими переживаниями.

— Некрасиво, Поль.

У меня внутри всё обрывается.

Знакомый, наигранно спокойный голос звучит прямо из-за желтого борта скорой.

Я оборачиваюсь.

Илья.

В идеально сидящем костюме, под которым скрывается водолазка из тонкой кашемировой шерсти.

На фоне грубого бетона ангара и суровых спасателей в боевках он выглядит так, словно сошел с

обложки Forbes.

Глеб благоразумно растворяется в пространстве.

Илья подходит ближе.

В его взгляде нет злости, только снисходительная, удушающая жалость.

— Прекрасно выглядишь. Съемная квартира идет тебе на пользу, — он останавливается в

полуметре от меня.

Мои пальцы до побеления сжимают ручку медицинской укладки.

— Зачем ты повесил на меня долги клиники? — спрашиваю тихо, чтобы не привлекать внимание

базы.

Илья нерасторопно поправляет манжету пиджака.

— Я не вешал. Это закон, Полина, семейный кодекс. Мы были в браке, доходы были общими,

расходы — тоже. Адвокаты делают свою работу.

— Разделив и заморозив мои личные сбережения?

— Мера обеспечения иска, — он слегка пожимает плечами, будто речь идет о погоде: — Суды

могут длиться месяцами. На что ты будешь жить всё это время? На ставку полевого врача,

катаясь по грязи? Ты не вытянешь этот марафон. Зачем тебе это?

Он делает еще один шаг.

— Забери заявление, Поль. Возвращайся домой. Я отзову иск в ту же минуту, и мы всё забудем.

Тебе не нужно ничего доказывать...

— Отойдите от машины.

Слова ложатся между нами грубо и тяжело.

Мы оба оборачиваемся.

В нескольких шагах стоит Соболев.

В темной футболке, обтягивающей широкие плечи, и форменных брюках. На его руках

поблескивает техническая смазка.

Лицо Соболева абсолютно непроницаемо. Но смотрит он на Илью так, как смотрят на кучу

строительного мусора, перегородившую проезд.

— Вы что-то хотели, Соболев? — Илья выпрямляется, мгновенно включая тон вышестоящего

руководства: — У нас с Полиной Викторовной личный разговор.

— Личные разговоры ведут в кабинетах, — голос Макара звучит как работающий дизельный

двигатель: ровно, мощно и безэмоционально: — А здесь желтая зона. Территория выезда

экстренных бригад, посторонним находиться запрещено.

Он лениво переводит взгляд на меня.

Жесткий, сканирующий.

Вспоминая нашу последнюю стычку, я чуть выше поднимаю подбородок. А он секундным взглядом

фиксирует мои побелевшие костяшки на сумке и сухо бросает:

— У вас выезд через три минуты, док. По машинам.

Я выдыхаю, чувствуя, как спадает удавка с горла.

— Принято.

Я обхожу Илью, даже не взглянув в его сторону, и забираюсь в салон реанимобиля.

Дверь за мной захлопывается с тяжелым лязгом.

Я не прячусь за Соболева, просто я использую его чертов устав, чтобы передохнуть.

Глава 13.

Глава 13.

Я ненавижу этот день.

Начиная с того момента, как терминал в пекарне трижды выдал сухой писк отказа, и заканчивая

взглядом Глеба, который с барского плеча оплатил мой кофе.

«Карты заблокированы» .

Слова Вадима Петровича звучали в голове набатом всю смену.

Илья не блефовал.

Он нажал на кнопку, и система послушно отрезала меня от моих же денег. В кошельке

оставалось три тысячи наличными. На эти деньги мне нужно было жить, пока Вадим Петрович не

снимет арест.

Дом, где мое новое жилье, сдали недавно, половина квартир ещё пустует. А еще и лифт,

обшитый фанерой, чтобы рабочие не поцарапали зеркала, тащится на мой пятнадцатый этаж целую

вечность.

Я прислоняюсь лбом к прохладной фанере.

Усталость наваливается свинцовой плитой. Двенадцать часов на ногах, два тяжёлых вызова и

постоянное, фоновое ожидание нового удара от Ильи.

Двери лифта разъезжаются, я выхожу в полутёмный коридор и иду к своей квартире.

Вставляю ключ в замок. Поворачиваю. Ключ делает пол‑оборота и застревает намертво.

Я дёргаю его на себя.

Влево. Вправо.

Металл скрипит, но не поддаётся.

— Да что б тебя, — шиплю я сквозь зубы, дёргая сильнее.

Замок издаёт противный хруст.

Я с ужасом понимаю, что если дёрну ещё раз, ключ просто сломается внутри.

Вызов мастера будет стоить минимум пять тысяч против остатков в моем кошельке.

Математика простая и беспощадная.

Я прислоняюсь к двери, чувствуя, как по щекам катятся горячие капли. Нет, Полина, не

сейчас. Не здесь. Не из‑за какого‑то замка.

Горло перехватывает спазм.

Я прислоняюсь спиной к стене рядом с дверью и медленно сползаю вниз, на корточки.

Прячу лицо в ладонях.

Шаги на лестничной клетке я слышу не сразу, кто‑то поднимается по ступенькам, а не едет на

лифте.

Тяжёлые, размеренные шаги.

Я поднимаю голову, спешно стирая влагу с ресниц.

Из лестничного пролёта выходит…Соболев.

В полутьме коридора он кажется ещё больше, занимая собой всё пространство. В руке он держит

бланк, который я вообще-то сдала.

Я замираю, сидя на корточках у своей двери.

Соболев останавливается в нескольких метрах от меня. Его взгляд сканирует коридор, затем

опускается на меня.

Тёмные глаза сужаются.

— Учения проводишь, док? — его голос звучит низко, резонируя от бетонных стен.

Я медленно поднимаюсь на ноги, отряхивая джинсы.

— Что вы здесь делаете? — мой голос звучит хрипло: — Как вы узнали адрес?

— В базе данных личного состава. Это не секретная информация, — он делает шаг ко мне. — Я

приехал передать документы. Ты забыла на базе бланк отчёта по ДТП.

Я хмурюсь, точно помню, что сдавала все бланки старшему смены. Смотрю на мятый лист,

который явно выступает в роли предлога…

Но сейчас у меня нет сил спорить.

— Спасибо, — я протягиваю руку.

Макар не шевелится, его взгляд смещается за моё плечо, на торчащий в замке ключ.

— Проблемы? — он кивает на дверь.

— Нет. Всё в порядке.

— Поэтому ты сидишь на полу в подъезде? — в его тоне нет насмешки.

Только холодная, профессиональная констатация факта.

— Замок немного заело, — я скрещиваю руки на груди, принимая оборонительную позу: — Я

сейчас вызову мастера, спасибо за документы,