Фрагмент - Илья Гвин Страница 12

тем обычнее становился воздух. Пыль всё ещё была на языке, камни всё ещё хрустели под ногами, но запах руин уже отступал, смешивался с сухой травой, с дымом от кузни, с тёплой землёй у полей. Карш-Закат показался раньше, чем Крис ждал: серые стены, крыши ровной линией, тонкий дым над кузней. Всё стояло на месте. Будто они и правда просто сходили погулять.

Крис обернулся.

Руины уже почти спрятались за неровной землёй. Издали там были только низкие стены, камни и жёсткая трава. Если не знать, можно пройти мимо и не заметить, что там есть хоть что-то интересное.

Он разжал пальцы правой руки. Белая линия была на месте. Тонкая, бледная, почти смешная, если не знать. Тогда, три года назад, всё случилось так быстро, что потом легко было решить: показалось.

Но если тот укол ему не показался, то что произошло на самом деле?

Крис сжал ладонь обратно.

Если это была пустая случайность, почему он до сих пор не мог о ней забыть?

Он не сказал этого вслух. Дарн шёл впереди. Кеш зевал и иногда пытался наступать точно в старые следы, уже скорее для игры, чем по делу. А Крис шёл за ними и думал, что больше всего устал не от дороги и не от жары.

За последние два года он устал от вечного «потом».

Потом поймёшь. Потом получится. Потом откроется. Потом, когда перестанешь быть самым слабым. Потом, когда будет что показать. Потом, когда на тебя вообще начнут смотреть как не на пустое место.

Но когда будет это самое потом? Ответа он найти не мог.

ог.

Глава 7. Харн

К середине дня отдельные крики и разговоры на рынке сливались в сплошной гул. Жир на сковородах, чеснок, сухая рыба, кожа, специи и дым от кузни через улицу смешивались в тяжёлый кислый запах, который лип к одежде и надолго оставался в волосах. Люди двигались между прилавками медленно, но внимательно. Здесь стоило зазеваться, и тебе уже взвешивали не то, а сдачу округляли в пользу торговца.

Крис такие места не любил. Денег у него почти не бывало, а ходить мимо ножей, ремней, кусков хорошей кожи и делать вид, что просто смотришь, — занятие глупое. Сразу вспоминаешь, что у тебя в кармане пусто.

Сегодня его послали за двумя гвоздями: один был нужен для перегородки в хлеву, второй — для доски у ворот.

Крис шёл, стараясь не задевать людей плечами, и думал совсем не о гвоздях. Мысль опять возвращалась к вчерашнему стыку. Нить дошла, дрогнула, будто вот-вот удержится дольше или пойдёт наконец дальше, и всё равно съехала вниз. И ведь сколько можно об этом думать? Ни пользы, ни нового ответа. Только бесполезные липкие мысли, от них нет толку, а оторваться всё равно трудно.

— Гляди-ка, Дарнов довесок, — раздалось сбоку.

Крис не сразу понял, что это ему.

Харн Галод стоял у прилавка с сушёными корнями. Рядом держались двое из Кратт, оба постарше Криса, но рядом с Харном они всё равно казались младшими — не по росту, а по тому, как оглядывались на него перед тем, как засмеяться.

Харну было шестнадцать. В Карш-Закате это ещё не взрослый, но уже и не мальчишка, особенно если у тебя шестой слой и фамилия Галод. Он был выше Криса почти на голову, шире в плечах и двигался спокойно, без лишнего шума. Чистая рубашка, ремень с медной пряжкой, аккуратно завязанные волосы — Харну не требовалось доказывать, что он считает себя выше других.

Он смотрел на Криса без злости, и вот это было хуже всего: злость хотя бы честная, а Харн улыбался так, будто не собирался ссориться.

— Куда бежишь? — спросил он.

Крис мог пройти мимо, наверное. Площадь была большая, людей хватало, но один из Кратт уже оказался сбоку, второй сделал шаг за спину Харну, и проход перестал быть проходом.

— За гвоздями, — сказал Крис и сразу пожалел.

— За гвоздями, — повторил Харн, растягивая слова. — Слышали? Пока мы тут бездельничаем, на нём весь дом Дарна держится.

Один из Кратт хмыкнул. Второй, рыжий, сказал:

— Главное, чтобы от такой ноши спину не надорвал.

Крис почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Пропусти, — сказал он.

— А ты теперь командуешь? — Харн поднял брови. — Со второго слоя уже можно командовать?

Крис промолчал.

Харн будто припоминал что-то, разглядывая Криса.

— Хотя погоди. Ты ведь давно на втором. Год уже? Два?

— Два, — сказал рыжий Кратт и улыбнулся. — Мне брат говорил. Всё у стыка сидит. Скребётся, как пёс под закрытой дверью.

Харн тихо щёлкнул языком.

— Два года у одного стыка, — протянул Харн. — Надо же, какой упрямый.

Крис сжал пальцы. Ответов было много, быстрых и жалких. Все просились на язык сразу, и потому он не произнёс ни одного.

— Упрямство полезно, если от него есть толк, — продолжил Харн. — А когда человек два года долбит одну стену и только разбивает об неё лоб, это уже называется иначе.

Он сделал паузу.

— Это брак.

Рыжий Кратт прыснул, но Харн даже не посмотрел на него. Он ждал реакции Криса.

Крис сжал пальцы так, что ногти вошли в ладонь. О человеке так не говорили, даже если хотели унизить. Он поднял глаза, и Харн, заметив это, улыбнулся шире.

Крису захотелось ударить.

Не так, как учил Рейн: быстро, коротко, с толком. Просто ударить — в зубы, в нос, куда придётся, чтобы хотя бы на секунду Харн перестал говорить этим ровным голосом.

Но Харн стоял слишком близко, рядом держались его двое, вокруг шумел рынок, а у Криса в голове вдруг очень ясно возник образ Дарна: не злой, просто смотрящий на него и молчащий. От этого стало ещё хуже.

— Дарн хороший человек, — сказал Харн уже тише. Почти мягко. — Другой бы давно понял, что из тебя бойца не сделать. А он всё держит тебя при доме. Жалеет.

Крис не моргнул. Только ногти сильнее вошли в ладонь.

— Не говори о нём, — сказал он.

Голос вышел ровнее, чем он ожидал, но тихо. Слишком тихо.

Харн наклонил голову.

— А то что?

Крис молчал.

— Вот именно, — сказал Харн. — Ничего.

Рыжий Кратт засмеялся уже громче.

В этот раз женщина у прилавка обернулась, посмотрела на них, на Харна, на Криса, и снова повернулась к чесноку. Не её дело. На рынке чужая боль быстро становилась не своим делом, если не было крови.

— Твой слой какой? — спросил Крис.

Сказал зря и понял это сразу: Харн будто только