Однажды в Вавилоне - Тимофей Петрович Царенко Страница 12

Если вы находитесь под любым способом дистанционного контроля, нажмите 2.

Если пассажир представляет групповую опасность (одарённый, вооружён автоматическим оружием, взрывчатым веществом), нажмите 3.

В случае, если мощь вам не требуется, нажмите 4.

Джасвиндер благодарно улыбнулся, и нажал четвёрку.

— Спасибо, сэр, всё в порядке. Вы можете ехать.

Джа получил обратно документы. Служители закона сели в свою машину и отчалили.

— Пронесло…

Джасвиндер вытащил из двери пачку салфеток и бутылку воды. Он стал вытирать лицо от обильного пота.

— А у вас всегда так машины клановые свободно обыскивают?

Проговорил Волод. Русский был максимально собран, и готовился в любой момент начать драку. Непонятно, правда, с кем.

— Полиция финансируется из муниципалитета, а муниципалитету башляют кланы. Хорошая страна, мистер, они мне предложили защиту от тебя. Хорошая женщина, жаль, такие на меня смотрят только через сканер или прицел.

— Мощно. Джа, рули, нам надо отсюда быстрее убраться… А то вдруг эти китайцы не такие крутые, как ты о них там подумал. Скажи, кто-то до тебя делал нечто подобное в этом районе?

— А кто о таком расскажет, мистер? Китайцы не расскажут, в том и смысл. Сами заткнёмся, и тоже ничего страшного не будет.

— А где твой бонг, Джасвиндер?

— Хочешь курнуть, мистер? Как приедем обратно в резиденцию, я тебе заряжу. Сейчас если у нас дым из салона будет, копы не поймут. Давай не будем их нервировать? — индус успокаивался, и его трясло уже не так сильно.

— Проси твоего бога об удаче. Не хочу, чтобы ты потерял удачу только потому, что был недостаточно почтителен, — ворчливо ответил Русский и потёр подбородок.

Как раз был очередной светофор, и Джасвиндер отстегнул ремень безопасности и полез копаться в пространстве за сидениями. Там обнаружился ещё один небольшой багажник.

— На, обнимайся. Он сюда на торпеду не влезает, — в голосе Джа прозвучала вина.

— Давай тогда на остров. На сегодня я закончил свои дела.

— Ага, спасибо, но я тебя никуда больше и не повезу.

— Почему?

— Потому что у меня нервы сдают, мистер! В меня или стреляют, или я трупы вожу! Я не хочу в тюрьму, Волод! И очень не хочу умирать!

Джа вцепился в руль так, что пальцы побелели. Он пристально следил за всеми полицейскими автомобилями, которые то и дело сновали в потоке и тормозили случайные машины

— А деньги?

— У китайцев мои деньги. У тебя мои деньги. Мои деньги у всех, кроме меня! — кто-то загудел совсем рядом. Джа высунулся в окно. — ДА В ЖОПУ СЕБЕ ПОДУДИ, УРОД!

— Бесят? — Волод расслабленно развалился на сидении.

— Я на клановой тачке, поцарапают — я ж не расплачусь! Страховки нет ведь!

Манхеттен медленно прорастал пробкой, поток едва поплёлся по всем улицам.

— Джасвиндер, а может, всё же подумаешь о контракте? Если мы выберемся без приключений, я согласен рассмотреть почти любые твои условия, — Волод снова стал искушать собеседника.

— Нет! Деньги только отдай.

— Ну, пожалуйста! Джасвиндер, имей совесть, тебя просит настоящий князь. Обычно люди после такой просьбы падают ниц.

— Ну вот и ищи кто тебе ниц падать будет. Это не такая страна, мистер, тут человек может и отказаться от приглашения на работу! Я не единственный таксист в этом городе!

— Но единственный, кто смог выжить, когда меня пытались убить наёмники со всего города. И единственный, кто смог потерять в этом городе четыре трупа, пусть и пришлось с ними потерять два мешка денег. В нашей среде ценят результат. Нас до сих пор не вычислили.

— Ты думаешь это я всегда так делаю? Поссать вышел — и сразу что-то сделал выдающееся! Я просто хотел не сдохнуть! Чего и тебе желаю!

Русский наконец отстал от собеседника.

Для разнообразия, на место Феррари доехал без приключений. Джа с упрямым выражением на лице тошнил в правом ряду, соблюдая все возможные ограничения скорости. Чего раньше за ним замечено не было.

— Мы покурим твоей замечательной травы?

— Я тебе отдал фунт! Тебе пыхтеть полгода! Куда тебе столько?

Джа остановил машину.

— А если так?

Джа уставился на пачку денег в руках Волода с затаённым уважением.

— У меня совсем немного, — вздохнул индус.

— А нам хватит.

Джа, с ворчанием, полез в карман.

— Давай принесём дары и разделим дыхание с твоим богом. Он нас сегодня хранил, не иначе.

— Господин? — к машине подошёл охранник.

— Да?

— Вы пропустили обед, на телефон вы не отвечали, вас отправились искать. Лорд П…

Князь затянулся из бонга. Слуга, молодой парнишка с ужасно серьёзным лицом, осёкся. Волод передал бонг Джасвиндеру, и тот стал снова набивать трубку.

Воцарилось молчание. Князь выжидательно уставился на визитёра. Тот молчал.

— Пыхнёшь? — Волод достал яблоко из кармана и захрустел им.

— Нам запрещено…

Волод снова хрустнул яблоком.

— Джасвиндер, вот за это я обожаю своё положение. Сынок, я приказываю тебе. Кури!

Князь не отрывал взгляда от парнишки. Тот плавно менял цвет от бледно-розового к нежно-зелёному.

— Слушай, мистер, а может ему не надо? Он и так бледного поймал, а ещё даже и не…

Князю надоело ждать, и он сунул бонг в зубы собеседника. Тот затравленно огляделся.

Князь вытер руку от яблочного сока прям об штаны, и положил ладонь на плечо посыльного, наклонился к его уху и прошептал. Достаточно громко, так что услышал и Джа.

— Можешь им сказать, что я тебе угрожал, и даже бил. Больно, но аккуратно. Так что следов не осталось.

А теперь парнишка покраснел. Схватил бонг без всякого почтения к богу-статуэтке и затянулся. Князь заботливо подержал огонёк.

Посыльный от такого счастья снова порозовел. И сделал серьёзную попытку совладать с телом. Не вышло, его повело. А лицо заполнило отрешённо-испуганное выражение.

Князь ловко подхватил посыльного под локоть.

— Эк, брат, тебя взяло. Значит так, сегодня до конца дня за мной ходишь и меня охраняешь.

— А… А от кого?

— От мышей. Мыши — они такие. Могут унести. Джа, я тебе могу чем-то помочь ещё?

Джасвиндер нервно хохотнул.

— Я с тобой, Волод, больше курить не буду. Ты злой делаешься. И если это ты так помогал мне, то пожалуйста, мистер, больше не надо. Сжалься! И денег не надо!

— Джасвиндер! Ты хочешь меня оскорбить? Нет способа надёжнее, чем пенять человеку