Непризнанный рикс - Егор Большаков Страница 12

пять-шесть легионов постоянной готовности — в то время, когда они нужны на других направлениях — слишком накладно, и был найден гениальный, как казалось имперским чиновникам, выход. Для охраны лимеса были созданы три специальных легиона особого состава — из подразделений, предназначенных для быстрого марша и защиты стен. Каждый такой особый легион получил, помимо традиционно присваиваемого номера, свое направление. Так появились Leg Specicul XVII Kulchena Limesarul, Leg Specicul XVIII Taueta Limesarul и Leg Specicul XIX Rodana Limesarul. Эти легионы находились в постоянной готовности к переброске на угрожаемый участок лимеса в зоне своей ответственности, и были способны сдерживать мелкие набеги самостоятельно, а крупные вторжения — до подхода основной имперской армии с линейными легионами обычного, полевого, состава. Солдат пограничных легионов зачастую — особенно в армейской среде — называли не легионерами, а «лимесариями», что иногда имело обидный оттенок: слово «лимесарул» в просторечии всегда означало человека ограниченного. На деле лимесарии относились скорее к разведывательной коллегии, нежели к армейской — а оттого имели больше полномочий и привилегий, чем простые легионеры. Помимо этих легионов — которые представляли собой по сути пограничную стражу и таможенную службу одновременно — гениальность Ферранской Претории родила еще более экстраординарное решение.

У ферранов с незапамятных времен — даже со времен основания Ферры как изначально рядовой колонии мирийцев — была традиция «дружбы народов», в соответствии с которой любое племя могло быть объявлено «другом народа Ферры»; это означало военный союз, торговые связи и прочие обоюдно полезные вещи. Естественно, ферраны себя не обижали, и большинство таких союзов со временем перерождалось в неравноправное партнерство, где ферраны оказывались «старшим братом». Именно этот принцип и привел в итоге к образованию Империи.

Поэтому ферраны всячески пытались заполучить союзников среди племен, обитающих сразу за Лимесом. Эти племена служили военным буфером между полудикими, а то и откровенно дикими северными варварами и собственно Лимесом, обеспечивая своим присутствием время для реакции на угрозу с севера как пограничным легионам, так и — в случае полномасштабного вторжения — основной армии Империи. Дружба этих племен ферранами зачастую банально покупалась — оттого и ломились от зерна общинные амбары южных таветов, а риксы южан пили не только таветские меды, но и изысканные мирийские напитки из золотых и хрустальных кубков работы известных имперских ювелиров, сидя на вызолоченных тронах в покрытых коврами залах, и хвастаясь при каждой встрече с соседями усыпанными самоцветами ножнами своих мечей, чьи клинки были выкованы в хаттушских горных кузницах. Правда, южные таветы платили за ферранские тряпки и желязяки собственной кровью, проливаемой в стычках с таветами северными.

И вот сейчас центурион Leg Specicul XVIII Taveta Limesarul, молодой Квент Ремул Ареог, шел по центральному поселению друзей ферранского народа — таветского племени вопернов, сопровождаемый своей возлюбленной — дочерью Хельвика Вопернарикса, прекрасной Хеленой; шел он в общинный дом, где его ждали старший сын вождя — Хродир, и, вероятно, наместник Северной Цислимесной Таветики, прямой начальник Ремула — Кес Серпул Унула.

Дом рикса, также называемый Гротхус — Большой дом, имелся в каждом главном селении таветских племен. Служил он не только жилищем семьи рикса, но и домом для многочисленных домочадцев правителя — личных слуг и рабов, ближайших дружинников, зачастую — главного крофтмана племени; здесь же располагался Большой Зал, служивший для приема важных гостей и для крупных пиров, сюда же сносилась добыча после похода для того, чтобы рикс торжественно отмерял ее своим воинам по их заслугам. Вопернский Гротхус обладал, на вкус Ремула, настоящим варварским великолепием. Центральное, самое старое помещение Гротхуса было высоким, размером с трехэтажную ферранскую виллу, строением с крышей из настоящей красной черепицы — это была единственная черепичная крыша в землях вопернов. Это строение не имело полноценного второго этажа — на высоте второго этажа изнутри помещение опоясывала галерея со множеством комнат; центр же помещения образовывал Большой Зал с троном рикса. Со временем центральное строение обросло множеством пристроек — жилых и хозяйственных, образовав комплекс Гротхуса. Бревенчатые стены Гротхуса были выкрашены аляповатой ярко-желтой краской — в пику остальным домам Вопернхусена с некрашеными стенами. Резные ставни и обличья окон были окрашены ярко-красным, сами же окна имели слюдяные стёкла в кованых рамах, точно такие же, как на ферранских виллах. Широкий козырек входного крыльца Гротхуса покоился на шести столбах из бревен, покрытых искусной резьбой и раскрашенных яркими красками; дверь была окована фигурными железными полосами. С точки зрения таветов, все эти признаки свидетельствовали о наличии чувства прекрасного у создателей Гротхуса, хотя с точки зрения утонченного феррана это была яркая, аляповатая, по-варварски примитивная безвкусица, хоть и не лишенная своеобразного шарма. Ремул неоднократно ловил себя на том, что постепенно начинает принимать странную таветскую эстетику, которая в последнее время стала казаться ему уже не дикой, а вполне приемлемой.

На главной площади — если так можно назвать просторную площадку между ближайшими домами и самим Гротхусом — стояло несколько возов на полозьях. Возы были доверху, с горкой, нагружены полотняными мешками с крупными чернильными надписями «Зерно» на ферранском языке, что подтверждало догадку Ремула — ферраны привезли дары союзникам, и намерены получить дары ответные.

На крыльце стояли, шумно и весело переговариваясь на смеси двух языков, несколько вопернских дружинников и ферранских воинов. Судя по фиолетовому цвету подбоя шерстяных плащей, воины явно относились к ведомству Претория, что не оставляло сомнений в личности главы посольства — однозначно, это был наместник.

Ремул прошел мимо воинов. Преторианцы коротко формально отсалютовали ему — как-никак, центурион Претория; таветы приветствовали его короткими вежливыми кивками.

— Молодой Ремул, — Кес Серпул Унула, наместник Северной Цислимесной Таветики, улыбался широкой дружелюбной улыбкой сытого кота, — приветствую тебя, центурион!

Чиновник встретил офицера сразу за дверями Гротхуса, широко разведя руки для объятий.

— Уважаемый Кес Серпул, — Ремул улыбнулся в ответ и обнял земляка, — рад приветствовать тебя на земле вопернов, друзей ферранского народа.

Столь театрально — демонстративное дружелюбие со стороны Серпула не удивило центуриона — хоть и было очевидно, что Серпул гораздо выше должностью, нежели обычный офицер — пограничник, но существовало одно обстоятельство, о котором удивленная этими дружескими объятьями свита чиновника могла и не знать. Серпул давно знал семью Квента, и, будучи более низкого, нежели патриции Ремулы Ареоги, происхождения, иногда вел себя так, будто набивался им в друзья. Во всяком случае, отец Квента — Марк Ремул Ареог, считал Серпула «полезным прохиндеем» и каждый раз оказывал ему хороший прием. Серпул любил сытно и вкусно поесть; в доме Ремула готовили так, что Серпул был там частым гостем. Квент