Я выбираю развод - Аврора Сазонова Страница 11

Пауза на том конце. Слышу тихое телевизионное бормотание на фоне. Марина смотрит какой-то сериал, наверное.

— Конечно, слушаю, — отвечает быстро. Профессионально.

— Все хорошо, — торопливо успокаиваю. Переминаюсь с ноги на ногу, вглядываюсь в темноту переулка. Пусто. Никого. — Просто планы изменились. Мне нужно забрать сына прямо сейчас. Поедем с ночевкой к подруге.

Снова пауза. Более длинная. Марина явно обдумывает сказанное, ищет подвох.

— Понимаю, — произносит наконец осторожно. — Но Тимур уже спит. Уложила в восемь, как обычно. Может, лучше утром заберете? Разбудить ребенка ночью...

— Разбудите, пожалуйста, — перебиваю мягко, но твердо. — Знаю, что не очень хорошо будить. Но ситуация требует. Соберите вещи на два дня. Памперсы, сменную одежду, игрушки любимые. Буду через сорок минут максимум.

Марина молчит. Слышу, как телевизор выключается резким щелчком. Шорох ткани. Няня встает, видимо, начинает двигаться по квартире.

— Хорошо, Юлия Андреевна, — соглашается спокойно. Вопросов не задает. Профессионал. — Все сделаю. Тимур будет готов к приезду.

Облегчение теплой волной разливается по груди. Сжимает, отпускает. Выдыхаю протяжно, даже не заметив, что задержала дыхание.

— Спасибо, Марина. Огромное спасибо. Вы очень выручаете.

— Не за что, — отвечает просто. — До встречи.

Короткие гудки. Марина отключилась первой.

Опускаю телефон медленно. Экран гаснет, погружая лицо обратно в полутьму переулка. Стою неподвижно секунду. Две. Три. Пытаюсь собрать мысли в кучу, сформулировать следующий шаг.

Глава 10

Такси. Нужно вызвать такси. Быстро. Пока Саша не спохватился, не вышел следом, не начал контролировать каждое движение.

Пальцы снова скользят по экрану. Открываю приложение такси. Ввожу адрес подачи. “Служебный вход ресторана”.

Машин поблизости три. Ближайшая в двух минутах езды. Подтверждаю заказ резким нажатием. Уведомление всплывает мгновенно: “Водитель принял заказ. Прибудет через три минуты”.

Три минуты до побега.

Прячу телефон обратно в карман дрожащими пальцами. Обхватываю себя за плечи руками. Холодно. Вечерний воздух пробирает, поднимает мурашки на коже. Или не холод. Адреналин. Страх. Предвкушение.

Нервно переминаюсь с ноги на ногу. Вглядываюсь в темноту переулка, ищу фары приближающейся машины. Пусто. Тихо. Только далекий шум проспекта долетает приглушенным гулом.

Секунды ползут мучительно медленно. Считаю про себя. Раз. Два. Три. Сбиваюсь. Начинаю заново.

Сколько прошло? Минута? Две?

Достаю телефон снова. Проверяю приложение. Машина движется по карте синей точкой. Еще квартал. Половина квартала.

Жду.

Наконец вдалеке показываются фары. Яркие, режущие темноту желтым светом. Машина сворачивает в переулок медленно, осторожно объезжая контейнеры. Подъезжает к служебному входу, останавливается прямо передо мной.

Седан.

Делаю шаг вперед. Тянусь к ручке задней двери.

— Юля.

Низкий, ровный, спокойный голос за спиной останавливает на полпути.

Слишком спокойный.

Рука замирает в воздухе, не касаясь металла. Пальцы сжимаются в кулак медленно, судорожно. Дыхание перехватывает болезненным комом в горле.

Не оборачиваюсь. Не могу. Не хочу.

Знаю, что увижу.

Саша стоит у служебного выхода. Массивная фигура заполняет дверной проем темным силуэтом. Широкие плечи почти касаются косяков. Лицо скрыто тенью, черты неразличимы в полумраке. Только глаза горят холодным огнем где-то в глубине.

Смотрит прямо на меня.

Не двигается. Не приближается. Просто стоит. Неподвижно. Властно. Как хищник, загнавший добычу в угол.

— Юля, — повторяет тем же ровным тоном. — Куда собралась?

Вопрос повисает в воздухе тяжелым грузом. Не требует ответа. Риторический. Саша прекрасно знает, куда направляюсь.

Сердце колотится бешено. Грохочет в ушах оглушающим ритмом. Заглушает все остальные звуки. Ладони вспотели мгновенно, скользят по металлу ручки предательски.

В воздухе чувствуется напряжение.

Разворачиваюсь медленно. Очень медленно. Заставляю ноги двигаться через силу, через сопротивление каждого мускула.

Смотрю на мужа прямо. Не отвожу взгляд. Поднимаю подбородок вызывающе.

— Домой, — произношу четко. Твердо. Без дрожи. — Забрать сына. Потом к подруге. Переночевать.

Саша не двигается. Продолжает стоять в дверном проеме неподвижно. Молчит долго. Слишком долго. Напряжение сгущается, становится осязаемым. Тяжелым. Давящим.

Потом делает шаг вперед. Медленно. Размеренно. Выходит из тени в слабый свет фонаря.

Лицо проступает резкими линиями. Скулы напряжены. Челюсть сжата так сильно, что под кожей перекатываются желваки. Глаза сужены до щелочек. Смотрят пронзительно. Холодно. Опасно.

Костюм все еще испачкан. Коричневые разводы какао покрывают пиджак неровными пятнами. Белая рубашка испорчена кремом на воротнике, груди. Волосы растрепаны, торчат в разные стороны.

Выглядит нелепо. Почти комично.

Но ничего комичного не чувствую. Только страх. Холодный, парализующий, заползающий под кожу ледяными щупальцами.

Саша делает еще шаг. Сокращает расстояние до трех метров. Останавливается. Смотрит тяжело. Властно.

— Переночевать, — повторяет медленно. Смакует каждое слово. — У подруги. С моим сыном.

Жесткий и окончательный акцент на последних двух словах.

Ярость вспыхивает ярким пламенем где-то в груди. Прогоняет страх. Разливается по венам горячей волной.

— Нашим сыном, — поправляю резко. Голос повышается, срывается на крик. — Нашим, Саша! Тимур не вещь, которой владеешь! Не собственность! Он ребенок! Наш общий ребенок!

Саша не реагирует. Лицо остается каменным. Безэмоциональным. Только глаза горят холодным огнем ярче.

Делает третий шаг. Еще ближе. Два метра между нами.

— Юля, — произносит тихо. Очень тихо. Почти шепотом. Но голос режет пространство острым лезвием. — Ты никуда не поедешь. Ни сегодня. Ни завтра. Ни послезавтра.

Тяжелая звенящая пауза.

— Потому что это мой дом. Моя семья. Мой сын. И моя жена.

Последние два слова звучат властно. Окончательно. Без права возражения.

Мир качается. Стены переулка начинают плыть перед глазами. Пол уходит из-под ног.

Моя жена.

Не бывшая.

Не бросаемая.

Моя.

Собственность.

Дергаю ручку резко. Дверь открывается со скрипом. Холодный воздух салона бьет в лицо.

— Нет, — произношу твердо. — Нет, Саша. Была твоей женой. Десять лет была. Преданной. Любящей. Верной.

Голос срывается на последнем слове. Комок подкатывает к горлу предательски. Сглатываю с трудом. Продолжаю жестче:

— Но ты предпочел искать утешение в объятиях двадцатипятилетней любовницы. Планировал развод, пока жена сидела дома с твоим сыном. Твоим! Теперь это только твой сын, да?

Саша делает еще шаг. Метр между нами. Нависает массивной фигурой. Заслоняет свет фонаря. Давит присутствием.

— Юля, — повторяет тем же тихим голосом. — Закрой дверь. Отпусти машину. Мы поедем домой. Вместе. Обсудим все спокойно. По-семейному.

По-семейному.

Смешно.

Истерический смех рвется наружу помимо воли. Звонкий. Надрывный. Граничащий с рыданием.

— По-семейному? — переспрашиваю сквозь смех. — Как мы обсуждали по-семейному планы на отпуск? Пока ты собирался снимать виллу для любовницы?

Саша молчит. Смотрит тяжело. Ждет.

Смех обрывается резко. Остается только холодная ярость.

— Или как по-семейному обсуждали будущее? Пока ты обещал Вике навсегда? То же навсегда, что обещал мне десять лет назад?

Разворачиваюсь к открытой двери такси. Ныряю внутрь салона резким движением. Захлопываю дверь так сильно, что машина содрогается.

— Езжайте, — коротко бросаю водителю, блокируя