Подонки. «Молись и проси» - Кейт Блейз

Кейт Блейз

Подонки. «Молись и проси»

Глава 1

Сэйдж

Знаете, бывает так, что ты можешь оказаться в не том месте и не в то время. Это случилось и со мной, мать твою.

Я всего лишь должна была провести опрос всех неблагополучных стипендиатов на третьем курсе нашего университета. Райан Уэллс работал до восьми вечера — я завернула за угол в подворотню к его дому к моменту, когда он должен был вернуться.

Райан Уэллс учился на факультете прикладной математики. Вечно лохматый парень в растянутых свитерах с дырками на локтях. Постоянно пропускал пары — я его не осуждала, когда с утра до ночи вкалываешь в шиномонтаже за городом, не до производных и интегралов. Отец ушёл из семьи, мать пила по-чёрному, стипендию целиком съедали долги за коммуналку. Типичная история для Уэллса. Типичная для половины стипендиатов Блэкторн Элит. Он снимал однокомнатную квартиру в самом гнилом районе Блэкторн-Сити, где окна первых этажей забраны решётками, а по ночам воют сирены полицейских машин. Университет давал ему место в общежитии — Райан отказался. Слишком далеко от работы. Говорил, что лучше заплатит за эту конуру, чем будет тратить два часа на автобус. А сегодня я должна была взять у него подпись в ведомости и напомнить о зачёте по высшей математике, который он почти провалил. Отличный выдался вечер. Подпись Райана — и в дамки. Ну, или как оказалось, в свидетели убийства. Ахуенный вариант.

Дождь моросил с обеда — мелкая водяная взвесь оседала на лице, смешивалась с потом и стекала за воротник. Я натянула капюшон дождевика плотнее, а сумка с папками неприятно оттягивала плечо. Резиновые сапоги хлюпали по разбитому асфальту — джинсы промокли почти до середины икры. Белая свободная блузка неприятно липла к лопаткам с каждым выдохом.

Дом Райана стоял в глубине квартала — пятиэтажная коробка из серого бетона с облупившейся краской на фасаде. Фонари не горели, только мутный свет из окон первого этажа размазывал тени по лужам. Единственный фонарь над подъездом мигал — то включался, то выключался с мерным жужжанием. Чтобы попасть в подъезд, нужно было обойти здание с тыльной стороны мимо мусорных баков. Там, к слову, не было тротуара — только грязная полоса земли, утрамбованная в бетонную плиту. Зелёные баки с облупившейся краской стояли вплотную к стене — от них тянуло кислой гнилью и мокрым картоном.

Я свернула за угол и остановилась.

Запах сырости смешался с медным привкусом на языке — я поняла, что прокусила щёку изнутри, когда вжалась в угол. Я смотрела на две фигуры у стены. Спиной ко мне стоял Райан — его руки были вскинуты к голове, а пальцы дрожали. Перед ним возвышалась массивная фигура в чёрном. Дождь обтекал широкие плечи чёрной фигуры, скатывался с капюшона струйками и впитывался в асфальт у ног — словно даже вода боялась задерживаться на этом теле.

Этот парень держал череп Райана в ладонях — большие пальцы вдавливались прямо в глазницы. Из глотки Райана вырывался булькающий полустон-полухрип. Красные дорожки текли из уголков его глаз по щекам и смешивались с дождём. Капли падали на серый свитер, превращались в тёмные разводы.

Полный пиздец, — мысль прокатилась в моей черепушке, и я почувствовала, как моментально немеют губы. Я вжалась между двумя мусорными баками — спина приклеилась к мокрому бетону. Страх перебивал всё. Ладони в карманах дождевика затряслись так, что я сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в кожу — боль помогала мне не отключиться. Сердце долбануло по рёбрам с такой силой, что пульс застучал в висках, резко переходя в кончики пальцев и дрожь в зубах — мне показалось, что даже дождь на секунду заглох.

Я вдруг подумала, что слово «ужас» греческого происхождения и означает «оцепенение». Вот сейчас я — идеальный филологический пример. Оцепенела так, что даже выругаться вслух не смогла.

Фигура в чёрном не оборачивалась. Она была ко мне левым боком, лицом развёрнута к Райану — капюшон и маска превращали живого человека в тень с руками. Меня не покидало ощущение, что я видела эту фигуру раньше. Где-то в университетских коридорах, на парковке у Логова, в тусклом свете клубных ламп.

Райан затихал — его ноги подкашивались, колени съезжали по стене вниз. Эта глыба в чёрном всё сжимала череп, словно наслаждаясь и растягивая этот момент.

Я как любитель хоррор-фильмов ощутила тонкую ледяную ниточку возбуждения где-то внизу живота. Кровь прилила к лицу и тут же отхлынула — я закусила губу. Это не кино и не скрин с экрана. Живой человек истекает кровавыми слезами из раздавленных глазниц в нескольких метрах от меня.

Парень резко дёрнул руками в сторону — я услышала хруст. Шейные позвонки Райана щёлкнули сухо и коротко. Этот звук отпечатался где-то в сознании, словно зацикленная пластинка. Его тело сползло, пытаясь ухватиться за чёрную тень в маске, в лужу и замерло.

Я попятилась назад — сапог наступил на что-то скользкое. Пустая консервная банка с глухим металлическим звоном покатилась под подошвой, ударилась о кирпичную стену, ещё раз и затихла в луже. Звук разорвал тишину дождя как выстрел. Я замерла, задержав дыхание — белый пар перестал вырываться изо рта. Если я не буду двигаться, парень не должен меня заметить — я пряталась за выступом стены и мусорными баками — он стоял к ним спиной. Ему пришлось бы развернуться всем корпусом.

Он развернулся плавно, как большая кошка, которая уже решила, что ты не опасна, но всё ещё любопытна. Капюшон съехал на лоб, а чёрная маска закрывала нижнюю половину лица. Единственное, что выделялось на его лице, — глаза.

Такие глаза впитывают свет, словно чёрные дыры — ни одной искры, ни одной мысли. Только холодная пустота, от которой мурашки сползают с позвоночника и прячутся в пятках. Такие глаза взглядом сворачивают шеи, и этих глаз боится весь университет Блэкторн Элит. Профессора опускают взгляд, когда он входит в аудиторию. Студенты перешёптываются за его спиной.

Нокс Восс.

Двадцать четыре года. Четвёртый курс — тот, про которого говорят, что он убивает без звука и без следа. Тот, кто никогда не повышает голоса — от одного его молчания мурашки ползут по коже до самых пяток. В тот момент он напоминал мне статую — массивный, неподвижный, почти нечеловеческий. Его глаза повернулись первыми в мою