Рассказы 35. Главное – включи солнце - Артур Файзуллин Страница 5

Теперь Каллиопе полагалась растительная диета с высоким содержанием клетчатки и сахаров: свежая трава, сено, сладкие цветы, корнеплоды, фрукты, ягоды и мед.

А Ната по-прежнему готовила на двоих – себе и доктору.

Вскоре доктор сказал ей, что пора есть нормальную, вкусную еду. Ната согласилась, и готовить стал доктор – зачем-то на четверых. Съедать все это приходилось вдвоем, и Ната с доктором стали поправляться.

А Каллиопа начал расти.

За две недели он прибавил три сантиметра в холке и четыре кило. Ната ликовала. Доктор очень собой гордился.

Но однажды пришел сам не свой. Он принес большую сумку, которую тут же спрятал в зеркальном шкафу. Испуг спрятать не удалось.

Испуг остался по эту сторону зеркала и отразился сначала в нем, а затем – в глазах Наты.

Доктор тянул.

Мысль о том, что череда этих драгоценных дней прервется, была страшной.

Мысль о том, что она прервется из-за него – невыносимой.

Доктор задвигал эти мысли в самый темный угол дома, где их мог увидеть только бедный Каллиопа.

Наташа усугубляла положение; стоило доктору задуматься о том, как должен вести себя в подобной ситуации взрослый человек, она устраивалась рядышком и, как обычно, спрашивала:

– Все будет хорошо, правда?

– Правда, – отвечал он.

Однако правда – жуткая, обидная – заключалась в том, что дальше тянуть некуда. Те, кому доктор все время что-то обещал последние недели, не слыли гибкими партнерами и не давали отсрочек. Но доктор тянул.

Наконец их терпение лопнуло.

5

Глазок выпал из двери и покатился по паркету.

Ната услышала, как глазок катится мимо двери гостиной. Выйдя, она подобрала его и долго разглядывала – так, будто он смотрел на нее в ответ.

В десяти шагах чернела ослепшая – или, скорее, кем-то ослепленная – дверь. Ната не решилась к ней подойти. Казалось, в прореху, где положено быть глазку, смотрит глаз – недобрый и пустой.

– Доктор, – позвала Ната, – как думаешь, что это и зачем?

Доктор вышел из кухни. В силу профессиональной деформации анатомическими подробностями его было не напугать, но, увидев глазок, он почему-то побледнел.

– Хулиганы, – придумал доктор.

– Ничего себе хулиганы, – удивилась Ната. – Монстры какие-то. Всю жизнь тут живу – ни разу такого не было.

Она сидела на полу коридора и разглядывала доктора в глазок. Через него казалось, что доктор очень далеко. Наташе это не понравилось. Она убрала стекляшку от глаза.

Доктор вдруг схватил ее под руку и втащил на кухню.

– Больно! – вскрикнула Наташа. – Ты чего?

– Не сиди там.

Доктор забрал у нее глазок.

– Я починю. Не ходи в коридор.

Из гостиной раздался «Аквариум» – кто-то звонил доктору.

– Не ходи в коридор, – повторил он, закрывая Наташу на кухне.

Номер не определился. «Неизвестен», – прочел доктор на экране смартфона.

– Алло, – сказал он неизвестному.

– А мы вам глазок выдавили, – сообщил тот игриво.

– Спасибо большое.

– А знаете, что мы такое не только с дверью можем?

Доктор представил, как его глаз катится по коридору, оставляя красноватый след и собирая пыль нежным белком.

– Вы окулисты?

– У тебя сутки, юморист, – предупредил голос в трубке. – Мы ждем твой экспонат. Дальше – сами придем. Там будут варианты, но они тебе не понравятся.

– Например? – расхрабрился доктор.

– Например, разберем тебя на запчасти, а девка будет смотреть, – охотно отозвался неизвестный, – или наоборот. Тебе как больше нравится?

– Никак, – признался доктор.

– Вот и хорошо. Мы ждем.

Неизвестный положил трубку; гудков не было – только щелкнуло что-то, как будто на том конце запустили таймер.

– Кто это?

Ната стояла в дверях гостиной.

Доктору показалось, что она слышала разговор – от начала до конца.

– Я же попросил не выходить.

– Кто звонил? – настаивала Ната.

– Какая тебе разница? – огрызнулся доктор.

– Мне показалось, что твой собеседник, – это слово ей будто бы хотелось поскорее выплюнуть, – у нас в подъезде.

Доктор, стараясь не встречаться взглядом с Натой, прошел к двери, которая в таком виде даже условно не отделяла их от внешнего мира – теперь опасного, как никогда. Доктор прислушался.

В подъезде было тихо. Может, там кто-то и притаился, но доктор не стал проверять.

В прореху задувал сквозняк. В подъезде было темно, и доктору казалось, что темнота, клубясь, вползает в дом.

Он починил глазок и на всякий случай заклеил изнутри. Но лампа в их комнате горела всю ночь – не сговариваясь, они решили оставить янтарный свет стеречь их; затаившись под абажуром, тот отпугивал темноту, успевшую скользнуть из подъезда в прихожую и расползтись по всей квартире.

Доктор не смог заснуть. Каллиопа сопел у них в ногах и не знал, что это его последняя ночь в привычном доме.

Ничего, успокаивал себя доктор, мало ли сколько раз иным животным приходится менять хозяина. Питомцы адаптируются; они не люди, у них все иначе, хоть людям и свойственно очеловечивать четвероногих, пернатых, да и чешуйчатых.

Это все иллюзии полысевших приматов – везде они ищут свое отражение, все-то должно быть им созвучным и соразмерным, а иначе это слишком страшно, слишком неудобно.

Нет, звери – это звери. У них все проще: если хозяева кормят хорошо – это хорошие хозяева.

А новые хозяева у Каллиопы будут совсем не бедные. Заботливые. Они предприниматели, они-то знают такому чуду цену.

И потом, они ведь его не убьют?

Доктор взглянул на Каллиопу. Тот уже не спал – смотрел на доктора. Взгляд этот напоминал рассвет, проспавший свою станцию и случившийся в полночь.

Рассеянный рассвет, подумал доктор.

Не убьют. Как, скажите, можно убить зарю?

Рядом заворочалась Ната – самый прекрасный лысый примат.

Долго ли ей страдать без рассвета?

Собаки, думает доктор, может, и не скучают без старого хозяина, если новый кормит хорошо. А долго ли хозяева скучают по утраченным друзьям?

Всю жизнь.

С другой стороны, он и не собака. Он неизвестно что.

И она – неизвестно что.

Как-нибудь переживут, решил доктор.

Каллиопа перебрался с края кровати к подушке Наты; понюхал синие волосы, прижался к ее плечу и уснул.

А доктор – нет.

6

– Собирайся, – сказал он Наташе на следующий день.

Пришлось объяснить, что придут за Каллиопой, и Наташа не стала ничего собирать. Взяла рюкзак, кинула туда те редкие вещи, что были ей по-настоящему дороги, посадила Каллиопу в переноску – и уселась «на дорожку», ждать доктора.

Ждать пришлось не долго.

Он оставил сумку с деньгами в прихожей. И оставил записку: «Забирайте». Когда доктор