Уральский следопыт, 1982-01 - Журнал «Уральский следопыт» Страница 38

«Ну-ну, утешайся, – подумал я. – Жизнь, да не твоя».

Но возражать не стал. Пусть тешит себя, бедняга, если самообман утешает ее.

Наконец девушка накаталась. Устала, вывалялась в снегу, ушиблась Даже. Кажется, Толя-третий постарался. Но я был высоко-далеко, не мог вмешаться.

Она ушиблась и потому дулась на меня. Молча пустились мы в обратный путь. Солнце уже присаживалось на колючие верхушки елей, стволы раскрашивало, румянило, но не грело. Тени выползали из-за сугробов. Потешные фигуры уже не возились, не смешили «ас. Они затаились, подстерегали в снегу, вот-вот кинутся на спину. И лесные квадраты почему-то растягивались, все дальше было от столбика до столбика. Девушка, как и раньше, поджидала меня на перекрестках, но не сочувственно, а нетерпеливо, все спрашивала:

– Дядя Витя, вы не можете чуть побыстрее? Темнеет уже. Я к ужину хочу быть дома

Не домой торопилась она, какие-то планы лелеяла.

А лыжа просила:

– Потише, нельзя ли потише? Я донесу тебя, я же скольжу, я так стараюсь! Мне только на рытвинах тяжело.

Но Девушка как раз, со мной не советуясь, свернула с просеки на боковую тропку, думала срезать угол, быстрее выйти к автобусу. Как отстающий, я не возражал, хотя и знал отлично,, что шоферу километры по асфальту не крюк, а лыжнику не крюк – километр хорошей лыжни. Конечно, боковая тропка петляла, скакала по корням и рытвинам, с ухаба на ухаб, с ухаба на ухаб. И на первом же ухабе моя калека воткнулась в снег. Почувствовал я, для чего лыже загнутый носок! А там пошло и пошло, разом разлохматилась, щепки от нее летели. Я с трудом удерживал равновесие, раза два чуть не ткнулся носом, клял свою разнесчастную лыжу почем зря.

– Я дойду, дойду, – уверяла она. – Только не спеши.

– Дядя Витя, нельзя ли чуть скорее? Как выйдем на линию, бросайте эту проклятую доску!

– А ты меня не бросай, – уговаривала лыжа. – Ты меня почини лучше. Вспомни, как хорошо было со мной. Я же легкая, клееная, сортавальская. Купишь новую крашеную доску, намучаешься с ней. Не она тебя, ты ее будешь носить, шею тяжестью мять. Будешь смолить, умасливать, обхаживать, все равно легче не станет.

Но я ожесточился… от усталости, от холода, от недовольной мины моей спутницы, от того, что испорчен день, начавшийся так хорошо.

– Не приставай. Брошу…

– Ты уж и сам не молоденький, к новым-то лыжам привыкать, – продолжала труженица. – У новых капризы. Не они к тебе, ты к ним приспосабливаешься, они тебя воспитывают. А мы так дружно ходили вместе, столько прошли хороших маршрутов. Вспомни Подрезково, ты тогда отчаянный был, с каждой?горы норовил съехать. Вспомни Переделкино: как мы с тобой горделиво проезжали мимо пеших, гуляющих. Вспомни, как заблудились в Малеевке. Шли-шли по темному лесу, по синеющему снегу, по лиловеющему, при лунном свете шли. Я же вынесла тебя, не скрипнула. Если бы тогда сломалась, ты же замерз бы, пропал бы, признайся.

Не хотел я признаваться. Ожесточился. Одно думал: «Дойти бы и бросить».

– Всю молодость отдала тебе, – напоминала лыжа. – И я была красивая, свежепокрашенная. Ты меня с гордостью показывал. Друзья завидовали: ох и жох, где подцепил сортавалочку?

Наконец, мы выбрались на высоковольтную. Тут лыжня шла в несколько рядов, гладкая, прямая, укатанная. Можно бы и рядом с девушкой идти, но у меня уж и ноги не гнулись, еле-еле переставлял ходули. А на лыжу смотреть было противно: торчат ободранные щепки, ни на что не похоже.

– Дядя Витя, я вперед пойду, замерзла, – сказала девушка.

И умчалась.

Лыжа тут же воспользовалась одиночеством.

– Ты меня не бросай все-таки, – просила она. – Довези до дому. Я хоть за шкафом постою… со своими.

«Этого еще не хватало, – подумал я. – Буду я забивать дом старым хламом! Сломанные стулья, рваные бумаги, разбитые тарелки, стоптанные ботинки. Не квартира: – склад утиля».

А впереди уже сияли огни. Автострада гудела монотонно, трепетали фары на повороте, мигал светофор. Вот и фонарь автоинспекции, за ним табличка с буквой «А».

– Дядя Витя, скорей! – звала меня девушка. – Скорей, автобус подходит. Да не возись ты с этой рухлядью! Я не буду ждать, я уеду.

И бросил я обломок, швырнул в кювет, поскакал к автобусу с одной лыжей, словно на одной ноге. Между прочим, молчала, подлая, всю дорогу, боялась, что я и ее тоже брошу. И надо бы. Ведь это она обломала носок товарке. Все равно пару к ней не скоро подберешь, сортавальскую. Но мне раздумывать было некогда. Автобус подходил.

Да и какую жалость ждать от лыжи? Что с нее спрашивать? Деревянная!

О возвращении рассказывать не хочется. Я трясся сзади, прижимая к груди единственную лыжу и поеживаясь под насмешливыми взглядами. Девушка сидела где-то впереди. Очередной Толя уступил ей место и что-то говорил, наклонясь… насчет любви и дружбы, наверное. И в метро мы с ней сидели врозь, и на лестнице простились сухо. Я не предъявил ей счет за пройденные километры, она не вспомнила. Даже не сказала спасибо. Глянула на часики, пробормотала: «Кажется, не успею в кино». Подразумевалось: «Из-за тебя опаздываю, неуклюжий дядя Витя».

Ну и ладно, обойдемся. Молодым гулянки, пожилым шлепанцы, как сказал бы Экклезиаст. Сейчас отопру дверь, объявлю громогласно: «Встречайте, Ваш пришел!» Первым долгом в ванну: «Погрей мои косточки, эмалированная». Потом на кухню, к плите: «Ну-с, что приготовим на ужин, чугунная?» Отогреюсь, поем… и с газетой – в кресло: «Понежь меня, красноспин-ное!»

Хлопнула дверь. Дома я, дома!

– Привет, братва. Ваш пришел! Не слышу ответа.

– Погрей мои косточки, эмалированная. Молчит!

Тишина, плотная, ватная, давящая, гнетущая! Замолчали вещи в моей квартире.

Проверьте вашу память

Как и в прошлом году, первый тур нашей викторины – тематический: большинство его вопросов имеет «литературоведческий» характер.

Новое у нас – викторина для КЛФ. Проводить ее предлагает ростовский клуб любителей фантастики «Притяжение». Чем такая викторина должна отличаться от наших обычных! Очевидно, усложненностью, даже каверзностью вопросов – в расчете на могучие аналитические и творческие способности коллектива! И одновременно – наличием заданий, не вполне укладывающихся в рамки викторины, соответствующих скорее конкурсу! Согласимся с ростовчанами: следует сочетать игру и серьезную работу, которая как-то стимулировала бы и внутриклубную деятельность… Надеемся, что уже ответы этого года