Белая Длань - Valeriys Страница 119

Слово взяла богиня милосердия, известная как Матерь, в образе женщины средних лет, чей печальный взгляд был направлен на стыдливо отводящего свой взор избранника собравшихся божественных ликов. Одежда полная ярких образов космических туманностей напоминала своей формой длинную тунику, а на голове самой доброй и понимающей богини в андальском пантеоне расположилась диадема полная семи звёздных разноцветных камней. Глаза её были лишь слегка приоткрыты, словно бы Матерь была готова в любой момент пустить слезы, которые благородным потоком прольются на смертную землю.

- По итогу ты сам практически добровольно чуть не отправился вновь в мои чертоги, смертный. – единственным, кто, пожалуй, не нуждался в описании был Неведомый со своим шипящим голосом и безэмоциональной манерой общения.

- Эм, спасибо? – не знал даже, что и сказать Эдмунд, чья череда принятых решений, которые, казалось бы, не были никоим образом связаны между собой чуть не привели его к катастрофе.

- Мы видим твою неуверенность, чемпион. Порой смертные не могут разглядеть связей между вещами, но они существуют и это тебе урок на будущее. – громким басом обратился к Эдмунду последний из ликов божеств, пока что ещё не представленный. Впрочем, учитывая всех остальных, не оставалось сомнений в принадлежности данной фигуры.

На большом гладком троне, будто бы высеченном из цельного куска скалы, восседал пышущий силой и здоровьем Кузнец с огромным антрацитовым молотом в своих руках, что казался вообще бесцветным на фоне всего остального и больше напоминал по своей структуре бесконечную пустоту в которой оказался Эдмунд, впервые представ перед Семерыми. У него не было хоть чего-то напоминающего собой волосы на его отражающей звёздный свет голове, а вот борода и профиль лица напоминали собой внешние признаки Отца, взор его горел янтарным блеском, а кожу покрывала угольно-смолянистая копоть, делая того практически чёрным на фоне остальных ликов единого божества. Из одежды на нём не было ничего кроме подобия штанов и добротных сапогов, что изредка поблескивали бледным светом.

- Что же, полагаю теперь всё в порядке? Как с ними, так и со мной? – уточнил Эдмунд, начав переживать за судьбу своих товарищей, что невольно оказались в эпицентре конфликта могущественных существ.

- Не волнуйся, дитя. – ласково помахала рукой Матерь. – Теперь, как и все на этом острове, кроме тебя, они погружены в спокойный сон. – успокоила богиня милосердия переживания просторского принца.

- Мы даровали им милость увидеть лучшие моменты своих жизней. Далекие воспоминания тех дней, о которых они успели давно позабыть и в которые им уже никогда не суждено вернуться. – продолжила Старица, легонько взмахнув своим фонарём, что, если приглядеться, имел даже другого вида узоры, но почему-то Эдмунд не сомневался, что это был именно тот артефакт, который он видел не так давно.

- Хотя весьма спорно, что вероотступник Марвин достоен такой милости, но мы сделали для него исключение, как помощника нашего чемпиона. – ворчливо высказался Отец, словно бы и сам недовольный собственным решением, но вынужденный сделать исключение в пользу своего бестолкового сына.

- Это хорошо. – облегченно вздохнул Эдмунд, понимая что Лин и Марвин находятся вне возможной опасности.

- Мы действительно собираемся забыть о том, что Старые боги в очередной раз покусились на то, что принадлежит нам по праву? – спросил в своей яростной манере Воин, занося над собой меч и с громким звоном ударяя его о землю, погруженную под воду. Легко было понять, кого именно имело ввиду божество, говоря о принадлежности чего-то, а точнее кого-то.

- Мы не забываем. – категорично остановил Отец вспышку гнева одной из собственных ипостасей. – Но время нашего конфликта пока что не пришло. Спрос равен делу, а потому мы ещё возьмём свою плату за их дерзость. – веско озвучил главенствующий лик, закрывая в этот момент любую возможность для спора.

- Кхм-кхм. – привлек к себе внимание последний Гарденер, ощущая некую неловкость от того, что приходиться прерывать подобного рода разговоры своих покровителей, но собиравшийся спросить за всё, что накопилось у него за время пути.

- Ты что-то хочешь узнать, юнец? – прозорливо спросила Старица.

- Ну конечно, конечно, он хочет многое узнать! – восторженно заплескала руками Дева, что после упрека Отца, только сейчас решилась вновь подать голос. – Как мы обожаем эти моменты! Ты ведь хочешь узнать ждёт ли тебя в новой жизни любовь, не так ли? – ласково поманила она Эдмунда пальчиком.

- Эм, вообще-то нет. – отрицательно покачал головой Эдмунд. Невозможно и представить сколько усилий пришлось приложить ему в этот момент, чтобы отказать богине любви и остаться на месте.

- Ох, и почему же? – огорченно спросила Дева, опуская руки, из-за чего просторскому принцу стало ещё более совестливее.

- Пока что я верен своей супруге, почившей для меня не столь давно. – оправдался Эдмунд, чувствуя от этого разговора неловкость и печаль по утерянной возлюбленной.

- Как же это трагично. Как бы нам хотела воссоединить два ваших любящих сердца, но Неведомый не позволит. – удрученно покачала богиня невинности головой, поворачивая стрелки на мрачное божество смерти.

- Ты прекрасно знаешь, сестра. Я и так сделал для вас исключение, отыскав и позволив вернуть в этом мир Эдмунда в качестве чемпиона. – отмахнулся бог подземного мира от неловких инсинуаций богини любви.

- Но, если бы ты сделал ещё одно маленькое исключение. – протянула богиня просяще, но Неведомый остался непреклонен.

- Нет значит нет. – категорично заявил бог мертвых.

- Мне кажется или вы ведете себя не так, как в прошлый раз? – с сомнением спросил Эдмунд, о большей эмоциональности божеств перед ним, нежели во время встречи в пустоте.

- Мир смертных полнится различными эмоциями и энергиями. – держала перед Гарденером ответ Старица. – Мы не присутствуем здесь целиком, а лишь частично, иначе бы наше присутствие в смертном плане было бы невозможно. Так как мы лишь часть силы, то подвергаемся влиянию этого плана, заполняющего пустое место, приближаясь больше к смертному, чем бессмертному существу. – пояснила богиня мудрости, при этом так, что даже Эдмунд смог понять большинство сказанного.

- Вот почему мы делаем это столь редко, юное дитя. Здесь мы чувствуем себя уязвимыми. – пояснила Матерь.

- Но это не значит, что нам это не нравится. Это интересно и немного забавно, особенно если есть с кем поболтать. – откликнулась Дева, у которой не осталось и следа от удрученного