Виктор Вишняков - Крым: право и политика Страница 76

Извращенное толкование части 2 статьи 6 украинскими правоведами имеет весьма целенаправленный и определенный вывод. Единственный способ решить данную проблему — провести инвентаризацию объектов флота совместной комиссией на основании Договора «О взаимодействии в процессе проведения инспекционных мер в местах дислокации воинских формирований Черноморского флота на территории Украины».

Наглядный пример извращенного трактования украинской стороной положений базовых соглашений по Черноморскому флоту в условиях отсутствия четкого определения арендных отношений — скандал вокруг Ялтинского маяка. Согласно п. 5 ст. 8 Договора между Украиной и Российской Федерацией о статусе и условиях пребывания Черноморского флота РФ на территории Украины «порядок использования Сторонами системы навигационно-гидрографического обеспечения (НГО) безопасности плавания в Черном и Азовском морях определяется отдельным соглашением». Соглашение до сих пор не подписано. Украинская позиция заключается в следующем: гидрографическое имущество и средства системы НГО на побережье и в водных акваториях Украины от мыса Тарханкут до мыса Аю-Даг (основные места дислокации Черноморского флота) являются государственной собственностью Украины, поэтому право собственности на них не может быть предметом переговоров с Россией. Упомянутые объекты должны быть немедленно переданы Украине. Предметом соглашения с РФ относительно комплекса вопросов, связанных с проблемой НГО, может быть порядок совместного использования объектов НГО, отмеченных в п. 15 Дополнения № 2 к базовому соглашению, а все другие объекты НГО, не перечисленные в данном международном соглашении, должны быть переданы Украине.

Российская сторона не признает право собственности Украины на гидрографическое имущество и средства системы НГО. Россия настаивает на одностороннем использовании всех объектов НГО от мыса Тарханкут до мыса Аю-Даг на условиях аренды без права допуска на них представителей Украины.

Что касается непосредственно ялтинского маяка, то украинская сторона также неправильно комментирует базовые соглашения. В Дополнении № 3 к Соглашению «Перечень и параметры объектов Черноморского флота РФ вне города Севастополя» в Ялте есть лишь два объекта Черноморского флота России: 830 пост связи и ретрансляции и Военный санаторий «Ялта». Однако в дополнении № 2 к тому же Соглашению «Перечень и параметры объектов Черноморского флота России в городе Севастополе» в п. 15 п. п. 2 «Управление 47 района гидрографической службы» в перечне военных городков фигурирует и в/г Я-13, который и является ялтинским маяком.

Если бы составители документа были заинтересованы в его прозрачности, а не пытались «протянуть левый объект», объекты НГО были бы разделены, как это сделано в Дополнении № 1 «Перечень и параметры объектов ВМС ВС Украины». Пример: п. 16 п. п. 5 «Управление 46 района гидрографической службы» (г. Одесса), п. п. 8 «Система навигационного обеспечения 46 РГС» (понятие включает все маяки и световые знаки, прочее НГО района).

Российская сторона, пытаясь затянуть время до подписания соглашения, которое согласно п. 5 ст. 8 Соглашения между Украиной и Российской Федерацией о статусе и условиях пребывания Черноморского флота России на территории Украины регламентировало бы порядок использования Сторонами системы навигационно-гидрографического обеспечения безопасности плавания в Черном и Азовском морях, сама привела к тому, что потеряла какие-либо законные основания для аренды НГО. Согласно Закону Украины «О порядке допуска и условиях пребывания подразделений вооруженных сил иностранных государств на территории Украины» объекты и средства национальной системы навигационно-гидрографического обеспечения безопасности судоходства в территориальных водах Украины аренде не подлежат. Ведь в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву прибрежное государство несет ответственность за обеспечение безопасности судоходства в своих территориальных водах.

Истоки российско-украинских разногласий по вопросам базирования Черноморского флота нужно искать в области различного толкования таких понятий, как «территория», «собственность», «граница» и др.

Российская политика в отношении Украины, по мнению многих украинских обозревателей, все более приобретает форму «демократической экспансии», то есть неформального втягивания Украины в сферу российских интересов. Как отметил Дмитрий Павлычко: «Российская экспансия на Украину приобретает фронтальный характер: в наступление подключены капитал, средства массовой информации, церковь, спецслужбы…»{115}.

Несмотря на важное военно-политическое значение Черноморского бассейна для Российской Федерации, едва ли не важнейший вопрос — транспортно-коммуникационный потенциал региона. Черноморские порты — основная транспортная артерия нефтяных и металлургических районов юга России, геополитическое и геостратегическое значение которой непрерывно возрастает. После распада СССР Россия потеряла свободный выход к большей части портов Черноморско-Азовского побережья, вследствие чего основной грузопоток принял на себя Новороссийский транспортный узел. Со второй половины девяностых годов прошлого столетия идет активная модернизация и расширение зернового и контейнерного терминалов Новороссийского морского торгового порта, нефтяного терминала Шесхарис, строятся аммиачный и нефтяной терминалы на мысе Железный Рог и нефтяной район в Южной Озерейке. В районе Новороссийска, в зависимости от конкретных участков побережья, ставки арендной платы составляют от 40 и более тыс. долл. за 1 га и продолжают расти. Грубо говоря, идет борьба за каждый клочок береговой линии. Попытки командования ВМФ решить с местными властями вопрос о выделении территорий для базирования флота натолкнулись на жесткое сопротивление местной экономической элиты. Именно поэтому компромисс пришлось искать на федеральном уровне.

Сумма ежегодного погашения части государственного долга Украины в счет платы за аренду мест базирования Черноморского флота в Крыму составляет, как уже говорилось, 97,75 млн. долл. в год. Аренда аналогичной инфраструктуры на Кавказском побережье согласно российскому национальному законодательству (исходя из средней ставки платы за землю за пределами населенных пунктов 22 тыс. долл. за 1 га в год) составила бы около 420 млн. долл. в год. Потеря прибыли от морских портов Кавказского побережья превысит эту сумму на несколько порядков.

Вполне логично предположить, что российское руководство, совершенствуя инфраструктуру Черноморского флота на Кавказе, в качестве основного пункта базирования после 2017 года рассматривает Крым. Подтверждением этому служат последние высказывания министра обороны РФ Сергея Иванова. 27 июля 2004 года на праздновании Дня ВМФ России в Севастополе российский министр заявил: «Насчет развития пунктов базирования флота в Новороссийске принято решение на государственном уровне. Для этих целей выделено несколько сот миллионов рублей. Вместе с тем развитие инфраструктуры в Новороссийске не означает, что Черноморский флот уйдет из Севастополя. Штаб флота и основные силы будут находиться здесь. Сейчас в Новороссийске базируются морская пехота, морская авиация, корабли. И важно их обустроить в социальном плане. Флот остается в Севастополе. И нет оснований для изменения такого положения».

Анализ складывавшейся в то время вокруг Черноморского флота России ситуации свидетельствовал о том, что на протяжении следующих десяти — пятнадцати лет действия Российской Федерации будут направлены на укрепление социально-политической базы пребывания Черноморского флота в Крыму. Главные усилия при решении этого важного для России вопроса будут сконцентрированы на следующих вопросах:

• создание внешнеполитических условий для пролонгации Договора о статусе и условиях пребывания Черноморского флота на территории Украины в пакете с подписанием военно-политического соглашения о взаимодействии Вооруженных Сил Украины и Черноморского флота в сфере обороны на Черном море;

• влияние на внутриполитическое положение в Украине и в Крыму с целью расширения в Севастополе социальной базы, благоприятствующей укреплению связи города с базированием Черноморского флота России, закреплению его статуса как главной базы Черноморского флота РФ;

• повышение боевого потенциала группировки Черноморского флота, дислоцированной в Крыму с целью превращения Черноморского флота в полноценную оперативно-стратегическую структуру, которая в случае войны может применяться в полном объеме с одновременным развитием тыловой инфраструктуры флота на Кавказском побережье РФ — создание условий для мобилизационного обеспечения, оперативного развертывания и наращивания резервов Черноморского флота.