Об обязанностях человека и гражданина по естественному закону - Самуэль фон Пуфендорф Страница 22

совершенные. У нас есть первое, когда мы что-то обещаем, действительно желая быть этим связанными, однако таким образом, что мы не даем другому право требовать или не желаем, чтобы других силой принуждали к выполнению нашего обещания. Например, если я сформулирую мое обещание таким образом: «Я решил со всей серьезностью выполнить для вас то или иное; и я прошу, чтобы вы мне поверили. Ибо таким образом я, кажется, обязан скорее по закону правдивости, чем по закону справедливости; и я предпочитаю, чтобы меня считали побуждаемым к выполнению этого долга моим собственным постоянством и твердостью характера, а не с учетом прав другого. Сюда относятся обещания власть имущих или влияние, когда серьезно, а не в комплиментах обещают человеку свою рекомендацию, заступничество, продвижение или поддержку. Однако они никоим образом не желают этого требовать от людей как по какому-то праву, но желают, чтобы были полностью признаны их человечность и правдивость, так что благодарность за исполнение своего долга может быть тем больше, чем более он свободен от принуждения.

7. Напротив, идеальное обещание - это когда я не только готов быть связанным в любом случае, но одновременно наделяю другого правом, чтобы он мог требовать от меня в полном объеме, как причитается ему, то, что я обещал.

8. Более того, обещания и договоры могут обязывать нас дать или сделать что-то, что от нас раньше не требовалось, или опустить то, на что мы раньше имели право, и тогда наше добровольное согласие является наиболее важным. Ибо поскольку выполнение любого обещания и договора связано с некоторой нагрузкой, не бывает лучшей причины помешать нам справедливо жаловаться на это, чем тот факт, что мы добровольно согласились на то, чего, как очевидно, в наших силах было избежать.

9. Согласие, разумеется, обычно и по правилам выражается знаками, например, словами, буквами и жестами; но бывает, что и без этих знаков, по самой сути дела и при других обстоятельствах явно подразумевается согласие. Таким образом, временами тишина, рассматриваемая вместе с определенных обстоятельствах, является эффектом, а не знаком согласия. Следовательно, есть и неявные соглашения, а именно когда наше согласие выражается не такими знаками, которые обычно принимаются людьми; но когда это ясно вытекает из характера дел и прочих обстоятельства. Точно так же к основному соглашению часто прилагается молчаливое дополнительное, которое действует по самой природе дела. И это также очень часто встречается в договорах с некоторыми молчаливыми исключениями и необходимыми условиями, которые следует понимать.

10. Но чтобы иметь возможность дать ясное согласие, необходимо использование разума в той степени, в которой можно понять рассматриваемое дело, подходит ли оно кому-либо и может ли оно быть выполнено им; а затем, когда это будет взвешено, можно будет выразить свое согласие достаточными знаками. Отсюда и следует, что обещания и соглашения младенцев, а также идиотов и безумцев, за исключением тех случаев, когда их безумие отмечено просветленными промежутками), являются ничтожными. И это также необходимо заявить о обещаниях опьяненных, если опьянение зашло уже настолько далеко, что разум очевидно подавлен и ошеломлен. Ибо нельзя назвать истинным и обдуманным согласием, если человек склоняется действовать по минутному и необдуманному порыву или подавать знаки, свидетельствующие о согласии при других обстоятельствах, в момент, когда разум сбит каким-то средством или снадобьем. Более того, было бы бесстыдно требовать выполнения такого обещания, особенно если оно сопряжено с большим бременем. Опять же, если человек подстерегает такое опьянение и наблюдает за чужой услужливостью, хитростью вырвав обещание, он не будет застрахован от обвинения в обмане и мошенничестве. А если кто, стряхнув опьянение, подтвердил свои действия при этом состоянии, он, безусловно, будет обязан, но не по причине того, что он сделал в нетрезвом виде, а по причине того, что он сделал, когда был трезв.

11. Что касается детей, то как долго слабость разума мешает им взять на себя обязательство в их случае, вообще не может быть точно определено, так как в каком-то смысле суждение созревает в одних быстрее, в других медленнее. Но об этом надо судить по повседневным действиям каждого ребенка. И однако в большинстве государств гражданские законы установили здесь определенный предел времени. Также кое-где существует благотворный обычай, согласно которому дети при заключении обязательств должны использовать разрешение более благоразумных людей, пока не считается, что безрассудная импульсивность юности остыла. Для этого возраста, даже когда человек разбирается в деле, он обычно увлекается сильными и недальновидными порывами, легко дает обещания, обнадеживается, ищет репутацию щедрого человека, склонен к заинтересованной дружбе и не знаком с недоверием. Следовательно, вряд ли можно оправдать обманщика, который пользуется беззаботным возрастом и желает обогатиться за счет потерь других, которых они из-за слабости суждения не умеют предвидеть или оценить.

12. Согласию препятствует ошибка. В связи с этим необходимо соблюдать следующие правила: (1) Когда в обещании я предположил в качестве условия что-либо, без ссылки на что я не должен обещать, естественно, обещание не будет иметь силы. Ибо обещавший согласился не в целом, но при определенном состоянии; а если это не осуществится, то и обещание будет недействительным. (2) Если бы меня заставили согласиться или подписать договор вследствие ошибки, и я обнаружу это, пока дело еще в порядке и ничего еще не совершено, то, безусловно, будет справедливо предоставить мне возможность раскаяться; особенно если, заключая договор, я открыто заявил о причине, побуждающей меня к этому, и если другой не понесет потерь от изменения моего мнения, или я готов сделать что-то лучше. Но когда вопрос больше не остается нетронутым, и ошибка становится известна только после заключения соглашения, исполненного полностью или частично, человек ошибавшийся, не может отказаться от своего договора, за исключением той меры, в какой другой из человечности желает потворствовать ему. (3) При возникновении ошибки в том, что касается самой вещи, которая была предметом соглашения, последнее нарушается, причем не только за счет ошибки, так как условия договора не были выполнены. Для соглашений объект, относительно которого они согласны, и его качества должны быть известны, без этого знания явное согласие непонятно. Следовательно, при обнаружении дефекта человек, который может потерпеть, может либо отказаться от договора, либо заставить другого устранить дефект, либо даже оплатить разницу, если с его стороны имел место обман или вина.

13. Но если человек был побужден обманом и злонамеренным мошенничеством другого к обещанию или заключению договора, мы должны соблюдать следующие принципы: (1) Если третье лицо прибегло к хитрости без сговора договаривающихся сторон, вопрос останется в силе; но от того,