Раннее христианство. Том I - Адольф Гарнак Страница 93

231 Миссионерские путешествия Петра: в I посл. в Коринф. 9, 5 и в многочисленных апокрифах.

241 Разрыв с подчинением закону; не считая незначительных непоследовательностей, как ссылка на Второз. 25, 4 в I посл. к Коринф. 9, 8 и след.

244 Таинства: Heitmüller, «Taufe u. Abendmahl bei Paulus» (Göttingen, 1903), ср. также I поел, к Коринф. 7, 14: «ибо неверующий муж освящается женою верующей».

252 Римское послание Игнатия: см. «Patrum Apostolicorum opera» edd. v. Gebhardt, Harnack, Zahn. II. (Leipzig, 1876), стр. 56-58.

259 Мал духом, так обозначается епископ Гиерополиса, Папий, у Eusebius, «Hist. eccl.», III 39, 13.

263 II Клим. гл. 16, см. «Patrum Apostol. opera», I 1876, p. 134 сл.

263 1000-летнее царствие: преданный в позднейшей церкви проклятию хилиазм вполне господствовал у христианских писателей II века; потому так много их сочинений и погибло.

263 Апологеты: пока целиком только в издании у I. С. Th. v. Otto 9. 3 Aufl. (Jena, 1876).

264 Гностика, см. кроме соответственных отделов у Гарнака. Натаск, «Dogmengeschichte» I и Pfleiderer, «Urchristentum» II. Lichtenhahn, «Die Offenbarung im Gnostizismus» (Göttingen, 1901).

264 Мандейская религия: W. Brandt (Leipzig, 1889). Офиты и наассенцы — гностические секты, почитавшие змей.

267 Манихейство: К. Kessler, «Mânê» I (Berlin, 1889); до сих пор еще необходимо пользоваться Flügel, «Manî, seine Lehre u. seine Schriften» (Leipzig, 1862).

276 Аристократический дух Оригена, см. его Комментарий к Иоанну XIII, 16, 98, издание Preuschen (Leipzig, 1903), стр. 240.

277 Благодарственная речь Григория-чудотворца Оригену, изд, Koetschau (Freiburg LB., 1904).

280 Притязания на первенство христиан: сочинение Тертуллиана, «De praescriptione haereticorum» и Киприана, «De catholicae ecclesiae unitate», с. 12.

280 Канон: Th. Zahn, «Grundriss der Geschichte des neutestamentischen Kanons», 2 Aufl. (Leipzig, 1904). Одним из самых важных источников остается Евсевий, «Hist. eccl.», VII, 25 и III, 25.

281 «Кафолическими», т. е. «всеобщими», называют с III века те (7) послания, которые составлены другими апостолами, а не Павлом, ибо они не были написаны, как великие послания Павла, какой-нибудь определенной общине, а предназначались для всей церкви.

281 Символ веры. F. Kattenbusch, «Das Apostolische Symbol, seine Entstehung, sein geschichtlicher Sinn, seine ursprüngliche Stellung im Kultus und der Theologie der Kirche», 2 т. (Leipzig, 1894-1900). Тексты у Hahn, «Bibliothek der Symbole und Glaubensregeln der alten Kirche», 3 Aufl. mit Anhang von Harnack (Breslau, 1897).

286 Единство епископата, см. Киприан, «De cath. eccl. unitate», с. 5.

288 Вторичное крещение, см. Киприан уже в «De cath. eccl. unit»., cil: там (в схизме) люди не очищаются, а скорее, еще более загрязняются; они от грехов не избавляются, а еще больше их накопляют.

295 Пред существование церкви, см. у Киприана «De cath. eccl. unit.», с. 7.

Адольф ГАРНАК

ЦЕРКОВЬ И ГОСУДАРСТВО ВПЛОТЬ ДО УСТАНОВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЦЕРКВИ

ВВЕДЕНИЕ

Христианство, как религия в собственном смысле слова, не заключало в себе ничего, что должно было бы казаться недопустимым для Римского государства. Напротив, после того как государство выработало себе известный образ жизни по отношению к иудейской религии, представлялось, по-видимому, нетрудным найти таковой же по отношению к религии христианской, так как последней не были присущи многие из элементов, по преимуществу восстановлявших государство против иудейства.

Исключительность христианской религии и ее организация в форме церкви не являлись сами по себе чем-либо недопустимым. Они сделались недопустимы вследствие того, что христианство предъявило свои права на все население римского мира и соответственно этому стремилось охватить всю империю своею церковною организациею. Лишь когда к этой организации и к исключительности присоединился универсализм, христиане представились и с точки зрения римской государственности действительно сделались врагами государства.

Мирное соглашение на почве античного и национального государства было невозможно; т. е. это государство не могло, оставаясь самим собою, признать церковь. Но в III столетии с ним, совершенно независимо от разрушительной работы церкви, совершилось превращение: оно утратило последние остававшиеся в нем национальные элементы и на деле перестало быть Римским государством. Церковь же в течение III века выработала действительно универсальную организацию. Однако в этом не было еще прочного залога ее успеха, так как церковь не может существовать без поддержки. Она может держаться во враждебном ей государстве, но не в государстве распавшемся. Даже враждебное государство дает ей необходимую поддержку; упадок государства влечет за собою ее падение, потому что главным образом из государства черпает она силы для своей универсальной организации.

Диоклетиан нашел государство в состоянии распада. Он создал его заново; хотя это было не прежнее, но тем не менее настоящее, централизованное государство. Это новое государство походило на церковь в том отношении, что подобно ей уравнивало население, не будучи связано отныне с единою господствующею народностью. За созданием этого государства должно было последовать уничтожение церкви. Гонения Диоклетиана, Максимиана, Галерия и Максимина Дазы являются наиболее ревностными и длительными из всех, перенесенных церковью; но последняя выказала в этой борьбе свое превосходство. Можно сказать, что она вышла из борьбы не ослабленною. Новое вненациональное государство так же не смогло справиться с теократией церкви, как прежнее полунациональное. Такое положение застал Константин и сделал единственное, что возможно было сделать: соединил вместе Диоклетиановскую империю и церковь. Последняя была слишком могущественна, чтобы соединение могло осуществиться в форме ее подчинения государству. Являлась, по-видимому, неизбежною сложная система взаимного подчинения и преобладания; такая система и имеется на деле не только в создании Гратиана и Феодосия, но уже и в том, что сделано Константином. В целом ряде областей общественной жизни церковь является подчиненною государству, но в ряде других она оказывается господствующим и руководящим элементом. Необходимо было установить равновесие, и надо думать, что до известной степени оно было достигнуто и удержано. Но при таком порядке, в силу самой природы вещей, постоянно существует для государства — не для церкви — опасность лишиться авторитета и подвергнуться распадению. Признавая божественную миссию церкви в области общественного строя, государство тем самым уже отрекается от власти. Все, что оно может в таком