Вечная философия - Олдос Хаксли Страница 7

Всякого, в ком влюбленного узрел ты, возлюбленным считай, так как он относительно и этот, и тот. Жаждущие если воду ищут в мире, то и вода ищет в мире жаждущих. Когда Он влюблен, ты молчащим пребудь, когда Он слух твой притягивает [требует внимания], ты слухом пребудь[65].

Джалаладдин Руми

Пусть человек отвратится от себя самого и от всего сотворенного. Насколько тебе удастся это, настолько достигнешь ты единства и блаженства в той искре души, которой никогда не касалось ни время, ни пространство. Эта искра сопротивляется всем творениям и хочет только Бога, чистого, каков Он есть Сам в Себе. Она не удовлетворится ни Отцом, ни Сыном, ни Святым Духом, ни всеми Тремя Лицами, покуда каждое пребывает в Своем существе. Да! Я утверждаю: мало этому свету даже того, чтобы Божественная Природа, творческая и плодородная, рождалась в нем[66].

Майстер Экхарт

Примитивные формулировки ряда положений Вечной Философии можно обнаружить в системах мышления нецивилизованных и так называемых первобытных народов. Маори, например, считают, что каждое человеческое существо состоит из четырех элементов: божественного вечного принципа, который они называют тойора; «Я», которое исчезает со смертью человека; призрачной тени, или души, которая остается после смерти; а также тела. У индейцев племени оглала[67] вечный божественный элемент зовется сикан, и его признают тождественным тон – божественной сути мира. Другими элементами «Я» выступают наги – личность и нийя – живая душа. После смерти сикан воссоединяется с божественной основой всех вещей, личность-наги продолжает жить в потустороннем мире психических явлений, а нийя растворяется в материальной вселенной.

Что касается всех «первобытных» обществ двадцатого столетия, нельзя исключать вероятность воздействия на них какой-либо высшей цивилизации, у которой они могли позаимствовать эти положения. Следовательно, мы не вправе опираться на настоящее в суждениях о прошлом. Если многие современные дикари и обладают эзотерической монотеистической философией в духе монотеизма принципа «Ты – одно с Тем», у нас все равно нет повода заявлять, будто люди времен неолита и палеолита придерживались подобных взглядов.

Более правомерными и правдоподобными представляются выводы, которые можно сделать из изучения нашей собственной физиологии и психологии. Мы знаем, что человеческий разум способен на что угодно, от несусветной глупости до квантовой теории, от Mein Kampf и садизма до святости Филиппа Нери[68], от метафизики до кроссвордов, от политики силы до Missa Solemnis[69]. Еще нам известно, что человеческий разум неким образом связан с человеческим мозгом, и у нас есть все основания полагать, что на протяжении многих тысяч лет ни размеры, ни состав человеческого мозга не претерпевали значительных изменений. Следовательно, мы можем допустить, что в далеком прошлом человеческий разум, как и сегодня, выказывал навыки разнообразной и многочисленной деятельности.

Однако очевидно, что многие виды деятельности, свойственные некоторым умам в настоящее время, в далеком прошлом были попросту неведомы. Тому имеется несколько вполне понятных причин. Определенные мысли практически не могут прийти на ум вне рамок определенной системы классификации и без выражения на соответствующем языке. Если человек не обладает подобными инструментами, он не сможет ни выразить, ни даже помыслить указанные мысли. Более того, необходимо некое побуждение для создания таких инструментов, а оно наличествует далеко не всегда. Если обратиться к истории и к доисторическим временам, выяснится, что на протяжении столетий мужчины и женщины, располагая нужными навыками, совершенно не желали обращать внимания на проблемы, столь занимавшие их потомков. Например, бессмысленно думать, что в промежутке с тринадцатого по двадцатое столетие человеческий разум подвергся неким эволюционным изменениям, сопоставимым, скажем, с изменениями в физической структуре лошадиного копыта за несравненно более долгий геологический период. Просто люди постепенно отвернулись от одних сторон реальности и начали смотреть на другие. В результате, среди прочего, возникло и получило развитие естествознание. Наше восприятие и наше понимание направляются в основном волей. Мы видим только то, что, по той или иной причине, хотим видеть, и думаем лишь о том, что, по той или иной причине, хотим понять. Если имеется воля, всегда рядом найдется мышление. Человеческий разум обладает почти безграничными возможностями. Чем бы мы ни занимались – интуитивно постигали Божественное или производили самоходные огнеметы, – добиться успеха возможно при условии, что наша воля к достижению поставленной цели будет достаточно крепкой. Не подлежит сомнению, что многое из того, чему современные люди уделяют большое внимание, полностью игнорировалось нашими предками. Следовательно, не развивалось само плодотворное и четкое мышление об этом многом (причем сказанное относится как к доисторическим временам, так и к заре современной эпохи).

Отсутствие подходящего словарного запаса и пригодной точки отсчета, а также отсутствие какого бы то ни было выраженного и постоянного желания создавать эти необходимые инструменты мышления – вот две основные причины, по которым множество из почти бесконечного количества способностей человеческого разума на протяжении долгого времени оставалось незадействованным. Третья, не менее, по-своему, значительная причина состоит в следующем: большая часть оригинального и плодотворного мышления есть плод умственной активности людей, отличающихся плохим здоровьем и совершенно непрактичным складом ума. В силу этого, а также в силу того обстоятельства, что ценность чистой мысли, аналитической или интегральной, в той или иной степени признается во всем мире, каждое цивилизованное общество обеспечивало и обеспечивает мыслителям определенную защиту от невзгод и бед повседневной жизни. Скит, монастырь, колледж, академия и исследовательская лаборатория; подаяние, дары, покровительство и гранты из средств налогоплательщиков – таковы основные методы сохранения «редких птиц», то есть богословов, философов, людей искусства и ученых. Во многих первобытных обществах условия жизни очень тяжелые, избытка богатства не существует. Прирожденный мыслитель должен совершенно самостоятельно бороться за выживание и положение в обществе. В итоге он чаще всего либо умирает молодым, либо настолько поглощен борьбой за выживание, что у него не остается возможности заниматься чем-то еще. Значит, будет преобладать философия свирепых экстравертов, людей действия.

Все это проливает определенный свет – пусть тусклый и умозрительный – на проблему вечности Вечной Философии. В Индии священные писания трактовались не как откровения, ниспосланные свыше в определенный исторический момент, а как вечные «евангелия», существующие изначально и бесконечно, на протяжении всей истории человечества наряду с историей любых других плотских иди бесплотных существ, наделенных разумом. Сходную точку зрения высказывал и Аристотель, считавший фундаментальные