Трактат по истории религий - Мирча Элиаде Страница 37

а затем спускаться на землю (ibid., р. 32). Супруга масрийского героя Таухаки, сошедшая с небес волшебница, остается с ним лишь до рождения первого ребенка, после чего взбирается на крышу хижины и исчезает. Сам Таухаки попадает на небо, карабкаясь по виноградной лозе, и тем же путем возвращается на землю (Grey, Polynesian Mythology, р. 42 sq.). По другим вариантам мифа, герой достигает неба, поднимаясь по кокосовой пальме, веревке, паутине или на воздушном змее. На Гавайских островах рассказывают, что он пользуется для восхождения на небо радугой; на Таити считают, что он восходит на высокую гору, встречая по пути свою жену (Chadwick, Growth of literature. III, р. 273). Широко распространенный в Океании миф повествует о том, как герой попадает на небо с помощью «цепи из стрел», т. е. втыкая в небосвод стрелу, над ней — еще одну и так далее, пока между небом и землей не образуется цепь, связь (Pettazzoni, The chain of arrows, «Folklore», vol. 35, р. 151 sq.). Мотив подъема с помощью веревки известен в Океании (Dixon, р. 156 sq.), в Африке (Werner, р. 135), в Южной (Alexander, р. 271) и Северной Америке (Thompson, Motif Index, III, р. 7). Примерно в тех же областях мы находим миф о восхождении по паутине. Восхождение по лестнице известно в Древнем Египте (Müller, р. 176), в Африке (Werner, р. 136), в Океании (Chadwick, р. 481) и в Северной Америке. Кроме того, подъем может осуществляться по дереву (Chadwick, р. 486; Müller, р. 176; Werner, р. 136 sq. и т. д.), растению или горе (ср. Thompson, III, р. 8–9).

33. Обряды восхождения. — Всем этим мифам и верованиям соответствуют конкретные обряды «подъема», «вознесения» и «восхождения». Выбор и освящение места жертвоприношения равнозначны своего рода сублимации профанного пространства; «воистину, жрец творит себе лестницу и пост, дабы подняться к высшему, небесному миру», — говорится в Тайттирия-самхите (VI, 6, 4, 2). В другом отрывке из того же сборника описано, как совершающий обряд поднимается по лестнице и, достигнув вершины жертвенного столба, простирает руки, восклицая: «Я достиг Неба и богов, я стал бессмертным!» Ведущая на небо ритуальная лестница — это durohana, «трудный, крутой подъем». Множество сходных выражений мы находим в ведийской литературе (ср. Coomaraswamy, Svayamatrnna, passim). Косинга, царь и жрец фракийских племен кебренов и сукайбов, угрожает своим подданным оставить их, поднявшись по деревянной лестнице к богине Хере (Polyaenus, Stratagematon, VII, р. 22). Небесное восхождение через ритуальный подъем по лестнице составляло, вероятно, один из элементов орфической инициации (ср. Cook, Zeus, II, 2, р. 124). Как бы то ни было, мы встречаем его в церемониях митраической инициации. Использовавшаяся в мистериях Митры ритуальная лестница имела 7 ступенек, каждая из особого металла. Согласно Цельсу (Ориген, Contra Celsum, VI, 22), первая ступень была сделана из свинца и соответствовала «небу» планеты Сатурн, вторая — из олова (Венера), третья — из бронзы (Юпитер), четвертая — из железа (Меркурий), пятая — из «сплава монет» (Марс), шестая — из серебра (Луна) и, наконец, седьмая — из золота (Солнце). Восьмая ступень, пишет Цельс, символизировала сферу неподвижных звезд. Поднимаясь по этой ритуальной лестнице, посвященный проходил в действительности через «семь небес» и достигал таким образом Эмпирея.

В своих путешествиях на небо и в церемониях инициации урало-алтайские шаманы и сегодня практикуют совершенно тот же ритуал. «Восхождение» происходит либо в рамках обычного жертвоприношения — когда шаман сопровождает приношение (душу принесенной в жертву лошади) к Бай-Ульгену, верховному богу, либо в связи с магическим исцелением больных, обратившихся за помощью к шаману. Принесение в жертву лошади — важнейшая религиозная церемония у урало-алтайских народов, которая происходит ежегодно и длится от двух до трех вечеров. В первый вечер ставят новую юрту, внутри размещают очищенную от ветвей березу, на которой делают девять ступеней (manmu). Для жертвы избирают белую лошадь, в палатке разводят огонь, шаман окуривает свой барабан, призывая поочередно всех духов, после чего выходит из юрты и, садясь верхом на чучело гусыни (сделанное из тряпок и набитое соломой), начинает размахивать руками, как будто хочет взлететь. При этом он поет:

«По ту сторону белого неба,

Над белыми облаками,

По ту сторону белого неба,

Над белыми облаками,

Поднимайся ввысь, птица!»

Цель этого обряда — поймать душу приносимой в жертву лошади, которая, как предполагается, бежала при приближении шамана. Поймав и возвратив душу, шаман отпускает гуся и сам приносит в жертву коня. Вторая часть церемонии происходит на следующий вечер, когда шаман провожает душу лошади к Бай-Ульгену. Окурив свой барабан, облачившись в ритуальные одежды и воззвав к Меркуиту, птице Неба, дабы она «явилась с песнями» и «воссела на его правое плечо», шаман начинает восхождение. Медленно взбираясь по сделанным в ритуальной березе выемкам-ступеням, шаман последовательно проходит девять небес, с бесконечными подробностями описывая слушателям все, что он видит на этих небесах. На шестом небе он поклоняется Луне, на седьмом — Солнцу. Достигнув, наконец, девятого неба, он повергается ниц пред Бай-Ульгеном и подносит ему душу жертвенного коня. Этот эпизод — кульминационный пункт экстатического восхождения. Шаман узнает от Бай-Ульгена, угодна ли тому жертва, и получает предсказания относительно погоды; затем он падает в изнеможении на землю и после минутной тишины просыпается, как будто от глубокого сна (Radolf, Aus Sibirien, II, р. 19–51; Harva, Rel. Vorst., р. 533 sq.; Eliade, Le problème du chamanisme, р. 30 sq.).

Сделанные на березе зарубки или ступеньки символизируют планетные сферы. В ходе самого обряда шаман домогается содействия различных божеств, чьи специфические цвета указывают на их связь с планетами (Holmberg, Baum des Lebens, р. 136). Точно так же и в ритуале митраической инициации или же в случае с разноцветными стенами Экбатан (Геродот, I, 98), символизирующими планетные сферы, Луна находится на шестом небе, а Солнце — на седьмом. Число 9 сменило более древнее число 7 ступеней, ибо у урало-алтайских народов «мировой столп» имеет семь зарубок (Holmberg, op. cit., р. 25 sq.), а мифологическое древо с семью ветвями символизирует семь небесных сфер (ibid., р. 137 и рис. 46). Ритуальный подъем на березу равнозначен подъему на мифологическое древо, расположенное в центре мира. Дыра, проделанная в верхней части юрты, отождествляется с отверстием в небосводе, через которое можно совершать переход с одного космического уровня на другой (ibid., р. 30 sq.). Таким образом, церемония осуществляется в «центре» (п. 143).

Подобное восхождение происходит и по случаю