Мы с тобой одной крови. Как отношения с братьями и сестрами влияют на нас и нашу жизнь - Инна Сергеевна Александрова Страница 9

С младших же спрос меньше. Если нашкодничал, достанется всё равно старшему: не уследил. Они всегда младшие в семейной системе, и отношение к ним соответствующее. Они будто всегда остаются «ляльками» для взрослых. Мой двоюродный брат рассказывал мне про нашего общего младшего брата: «Я в подростковом возрасте уже был предоставлен сам себе и многое не рассказывал маме, чтобы она не расстраивалась и ночью спала спокойно. Я горы сворачивал, опасаясь, чтобы мне не свернули шею. Сейчас смотрю на брата в его 15 и думаю: “Когда же ты вырастешь?” Вокруг него возились и возятся».

Младшим после старших существенно легче живётся. Всё, на чем хотелось отыграться, – воплощено через старшего. С каждым последующим ребёнком напряжение родителей снижается и появляется возможность дышать свободно и без оглядки на ожидания. Именно поэтому младшие чаще улыбаются, честно говорю.

Для младших старший становится опорной фигурой. Эмоциональная близость у младенца устанавливается равнозначно как с родителями, так и со старшими сиблингами. Оставшись без внимания матери, малыш способен удовлетворить потребность в привязанности и утешении в контакте со старшим братом или сестрой[22]. Такие прочные связи способны нейтрализовать негативный эффект в стрессовой ситуации. В опоре на старшего младший легче проходит «ужасы» детства – гром, бабайку под кроватью или скандал родителей. Вспомните, как вы объединялись в детстве, когда перед вами стояла общая трудность. Во взаимной поддержке друг друга тяготы переносятся легче. Вырастая, младшие предпочтут опереться на фигуру рядом. Мой двоюродный братик увереннее двигался на трассе за рулём, когда впереди него ехал его друг – старший брат по сиблинговой позиции.

Ещё из характерных черт младших можно выделить неравнодушие к экстриму.

Всё, где требуется бесстрашие, – на это они согласятся быстрее. Младшие чаще газуют, чем тормозят. Старшие же оглянутся в моменте перед прыжком.

Здесь рядом стоит и склонность к зависимостям. Одну из расстановочных сессий однажды я начала с вопроса: «А твой папа – младший?» «Да». Но и без того я уже знала ответ наперёд, потому что генограмма[23] семейной системы клиента явно проявляла мне эти сценарии.

Бывают ситуации, когда «нянька» и «лялька» меняются местами – младший в семье в какой-то момент становится «решалой» всего. Такое функциональное смещение происходит при травматизации, но об этом мы поговорим отдельно.

Что же предопределяет поведенческие мотивы старших, так отличающие их от младших? Интереснейший системный процесс, объясняющий, почему и ревность, и конкуренция между сиблингами – это нормально. Имя ему – детронизация.

Детронизация – процесс «снятия с трона» старшего ребёнка, выведение его из центра исключительного внимания всей семьи при рождении младшего. Этот этап болезненный для первых, но естественный и даже необходимый. Любовь в семейной системе уже не сосредотачивается на одном, а начинает распределяться между сиблингами. И за неё теперь приходится даже бороться.

Ох, это непростое время снятия короны единовластия в семье. Вот жил ты себе – не тужил: всё внимание тебе, все говорят только о тебе, и тут – получите, распишитесь, теперь ты сестра или брат.

Это самое драматичное событие в жизни ребёнка, по словам австрийского психолога Альфреда Адлера, одного из первых исследователей влияния сиблинговой позиции на личность человека. Он описал клинический случай, когда мальчик начал заикаться после появления брата. Будучи единственным ребёнком, получая всю любовь, ласку и нежность, он не умел делиться и проявлять интерес к другим. Вместе с отдалением матери и, как следствие, дефицитом внимания пришло и заикание как способ его получить.

Разделять власть и получать лишь часть от любви родителей совсем непросто. Представьте, что до рождения сиблинга вы владели целым пакетом акций, но появился младший – и вот у вас на руках не осталось даже контрольного. Неприятно – не то слово. Приведу в пример мультфильм «Босс-молокосос». Тим Темплтон, старший брат, говорит: «Ясно было одно: здесь он босс. Он устроил себе офис прямо в центре гостиной. Все подчинялись малейшему движению его пухлой ручки. Все, кроме меня».

Фонтан чувств, с которыми ещё не был знаком, – вот что ждёт новоиспеченных сестёр и братьев.

«Я испытал такой объём ревности, какой не чувствовал никогда. Хотелось рвать и метать, а ещё бить игрушки. До сих пор не знаю, от чего такое было со мной. Это нормально?» – делится старший брат сестры. Нормально. «С тобой всё так», – хочется сказать всем старшим детям.

Благодаря детронизации старшие становятся старшими. Этот процесс пробуждает необходимость демонстрации своего превосходства. Ведь теперь нужно чем-то выделяться. Именно этот этап в жизни семьи закладывает почву для того, чтобы описанные ранее поведенческие мотивы старших стали такими, какие есть.

Анна Варга в составе исследовательской группы изучала эмоциональное состояние ребёнка до и после рождения сиблинга[24]. Детям в возрасте до 6,5 лет предлагался рисуночный тест «Моя семья» (автор теста: Гинтарас Хоментаускас). Рисование оказывает растормаживающий эффект, позволяя ребёнку начать говорить о своих чувствах. Используя объекты, он переносит свои переживания в изображаемые символы, тем самым, сам того не замечая, рассказывает о себе и про себя. Для тестирования ребёнку предлагались простые инструменты: чистый лист, простой и цветные карандаши, ластик. В процессе наблюдения фиксировались любые значимые детали: исправления, длительные размышления перед изображением какой-либо фигуры, изобильное штрихование и эмоции во время определённых моментов, последовательность, темп и паузы и прочие. После разъяснительной беседы, в которой очень важны пояснения самого ребёнка, его отпускали. Повторно тестирование проводилось уже с рождением сиблинга, спустя 3–5 месяцев.

За это время эмоциональное состояние детей существенно изменилось: повысились уровень напряжения и агрессивность, снизилось настроение, нарушился эмоциональный контакт с родителями. В рисунках при повторном тестировании появились более тщательная заштрихованность фигур (чаще матери и рождённого сиблинга), расстояние между первенцем и родительскими фигурами (чаще отдалённой коляской или младшим сиблингом), отсутствуют прорисованные руки или кисти, чаще грустные выражения лиц, фигура ребёнка меньше по размеру или находится на отдалении от всех в углу листа, иногда полностью исключается. Если на рисунках «до» он ощущает себя частью системы, то на рисунках «после» наблюдаются разобщённость, нарушение связей и изолированность. Дети стремятся отделить младших сиблингов от остальных членов семьи, но сами остаются поодаль. Исследователи экспериментальным путем подтвердили, что рождение младшего сиблинга повышает уровень тревожности старшего ребёнка.

Французский психолог, психодраматист Анн Анселин Шутценбергер в своей книге так описывает кейс одной из участниц группы: «Внезапно, абсолютно неожиданным образом происходит взрыв чрезвычайного бешенства. […] Эта женщина-врач, столь уверенная в самой себе, […] внезапно превратилась в девочку, плачущую настоящими слезами, которая почти каталась по земле в приступе…»