Путь к блаженству - Патриция Гарфилд Страница 54

Когда сеанс закончился, я, совершенно измотанная, пошла домой спать. Я проспала три часа, и меня пришлось будить к обеду. Я чувствовала себя слегка опьяневшей, как будто выпила несколько стаканов белого вина: голова кружилась, но при этом я была радостно возбуждена. В левой ступне еще сохранялся зуд. Ощущение пьянящей легкости не покидало меня весь вечер. В ту ночь мне приснилось, что я съезжаю с очень крутого лыжного спуска. Во сне я говорила себе, что раньше просто не понимала, насколько восхитительным может быть катание на лыжах. (Снова ощущение ветра и полета.)

Следующий день был обычным, довольно хлопотливым. Ночью я видела обычные сны — я, во всяком случае, ничего особенного в них не заметила. На третий день у меня опять был сеанс. (Мой иглотерапевт считает, что сеансы оказывают кумулятивное воздействие и поэтому для более эффективного лечения в начале курса их следует проводить чаще; мне он назначил приходить через день.) Второй сеанс подействовал на меня почти так же, как первый, хотя использовались другие точки на ногах и теперь иглы вводились также в руки (что вызвало у меня болезненное, тяжелое ощущение). Я снова очень устала, но меньше, чем в первый раз. Иглотерапевт заверил меня, что такая реакция в начале курса бывает у многих людей. Он тщательно осмотрел мой язык. Язык — как всегда, сколько я себя помню, — был покрыт толстым белым налетом. На следующий день, несмотря на некоторые раздражающие обстоятельства, я была в очень хорошем расположении духа, а ночью, впервые за несколько дней, мне приснился продолжительный и яркий осознанный сон:

В конце этого сна я летаю в воздухе, нахожу удивительную книгу, испытываю оргазм и превращаюсь в огромное богоподобное существо, наклонившееся, чтобы рассмотреть что-то внизу. Я вижу стоящую перед зеркалом детскую кроватку, покрытую белым пологом. Я знаю, что в этой кроватке спит мое «я». Я срываю полог, но под ним — еще одна занавесь. Я снимаю ткань слой за слоем, и наконец вижу ребенка, крепко спящего, — вижу и его самого, и его отражение в зеркале. Я наклоняюсь совсем близко и нежно целую ребенка-себя в щеку. Сцена меняется, и я перелистываю тетрадь, думая, где бы записать этот сон. Я решаю, что мне лучше проснуться и записать его в самом деле, — и просыпаюсь.

Этот сон оставил во мне приятное чувство, как будто я открыла какой-то новый аспект себя самой.

Третий сеанс иглотерапии, проходивший на следующий день, по ощущениям и результатам был похожим на предыдущий. Иглы, введенные в кисти рук, вызвали у меня боль и усталость. Иглы в первоначальных точках — на голенях — скорее давали приятные ощущения и как бы вибрировали («зззз»). Я была снова физически совершенно измотана и, вернувшись домой, спала несколько часов. Проснувшись, я все еще чувствовала такую слабость, что практически не могла делать ничего. Выходные прошли вполне обычно. Время от времени в ногах появлялся зуд: «зззз». Это меня озадачило: я не ожидала, что подобные ощущения могут возникать и после сеанса.

Четвертый сеанс стал началом прозрения. Я пошла на него в плохом настроении, сердясь на Зала из-за каких-то домашних разногласий. Иглотерапевт переменил тактику. Он стал ввинчивать иголки в мое ухо. Это на самом деле было больно! Он воткнул шесть иголок в левое ухо и две в правое, и первые несколько раз я в буквальном смысле не могла сдержать крик. Ни ради чего на свете мне не стоило соглашаться на такие муки! Вдруг моя голова наполнилась ощущениями распространяющегося тепла и покалывания. Эта волна двигалась от ушей к затылку, а затем вниз — к скулам и шее. Одновременно мои ноги снова начали гудеть. Эффект получился что надо! Я сидела, утыканная иголками как дикобраз, и медитировала над своей тазобедренной полостью. При этом моя голова зудела, а ноги гудели. Однако более всего меня поразило то, в каком состоянии я вышла с сеанса. Раздражительность исчезла. После получасового сидения с иголками в ушах я чувствовала себя удивительно спокойной. Но вместе с тем энергичной. Результат получился примерно таким, как если бы я одновременно приняла амфитамин и транквилизатор. Я была умиротворенной и одновременно готовой к действию, «напружиненной» (в том числе и в буквальном смысле: мое тело до сих пор вибрировало, как пружина). Выйдя с сеанса иглотерапии, я отправилась на гинекологическое обследование: его результаты должны были показать, необходима ли немедленная операция. Весь этот день я сохраняла энергичность и прекрасное расположение духа. На следующий день я также чувствовала себя исключительно хорошо. Мое тело не переставало гудеть.

Ночью мне приснился еще один осознанный сон. Обычно осознанные сновидения снятся мне не чаще четырех, максимум пяти раз в месяц. Два осознанных сна на одной неделе — это было нечто исключительное. Именно в ту ночь мне приснилась Страна ветра и света. Проснувшись, я сразу же поняла, что шишечки на теле кота связаны с зудом по всей поверхности моей кожи. Сползающая с кошачьей головы шкура была зрительным эквивалентом той странной свистящей вибрации, которую я чувствовала под кожей собственной головы. Эти сновидческие образы были отображениями физических ощущений, которые испытывала я сама!

Открытие, сделанное во сне «Страна ветра и света», чрезвычайно меня заинтересовало: ведь и на самом деле ощущение вибрации, характерное для осознанных снов, в точности совпадает с ощущением зуда во время иглоукалывания. Но если акупунктура, как считается, стимулирует центральную нервную систему, то такая же стимуляция должна происходить и в процессе осознанного сновидения. Ведь ощущение, которое создает во мне иглоукалывание, — ощущение вибрирующей во всем теле энергии — идентично тому, что является естественным компонентом моих осознанных снов.

На следующий день я пришла на свой пятый сеанс с предчувствием, что сумею решить загадку. Ради этого стоило даже потерпеть иголки в ушах! И опять боль, хотя на этот раз не такая сильная; потом волна зуда и тепла. Опять чудесное настроение и энергия на протяжении всего дня. А ночью я увидела еще один осознанный сон! Он был вкраплен в длинное обычное сновидение:

Вначале я сижу в кресле на колесиках, затем поднимаюсь в сумеречное небо. Я снижаю высоту и лечу параллельно тротуару, в нескольких футах над ним, внимательно рассматривая то, что могу видеть, и полностью