Путь к блаженству - Патриция Гарфилд Страница 49

для меня высоту сексуальной страсти; она представляет собой противоположность Амитабе, который в глазах тибетских буддистов является победителем страсти. Тем не менее я считаю, что эти фигуры сопоставимы. Ибо посредством моей страсти я могу возвыситься над страстью. Я не аскет, обязанный воздерживаться от половых отношений или добровольно отказывающийся от них. Сексуальная жизнь с мужем доставляет мне радость, и я нахожу, что могу «победить» страсть страстью. Подобно последователям некоторых тантрических и даосских культов, я чувствую, что способна обрести высшее блаженство, используя саму сексуальную энергию своего тела. Я уверена, что сексуальная энергия тесно связана с духовной энергией.

Неслучайно столь многие наши сны наполнены сексуальными образами, символическими или самоочевидными. Фрейд отметил этот факт еще в 1900 г. — задолго до того, как современные исследователи в лабораторных условиях доказали, что во время сна у мужчин часто происходит эрекция. Сексуальное возбуждение, как теперь известно, является естественной частью сна. Возбужденный пенис и увлажненная вагина — обычные следствия наших сновидений. Каждую ночь по нескольку раз мы проходим цикл сексуальной стимуляции. Исключения бывают только тогда, когда содержание сна ввергает нас в панический ужас — и тем делает сексуальное возбуждение невозможным. Как правило, наши тела находятся в состоянии сексуальной готовности на всем протяжении сна. Я думаю, что таким образом наши тела накапливают энергию, необходимую для каких-то высших целей. Ночное «наращивание» наших сексуальных энергий, быть может, является естественным эволюционным процессом, который в конечном итоге приведет нас к мистическому опыту.

Если во время обычного сновидения сексуальная энергия просто слегка стимулируется, в осознанных сновидениях она становится высокоактивной. Мне кажется, интенсивность сексуальных переживаний в моих осознанных снах объясняется именно тем, что сознание продолжает работать во время сна. Я не только сознаю, что сплю и вижу сон, но понимаю также, что мое тело сексуально возбуждено. Каким-то образом я знаю, что сплю, — и ощущаю огонь страсти. Волны эротического чувства вновь и вновь захлестывают меня — пока не наступает оргазм, который поистине можно назвать экстатическим. Потом приходит чувство блаженства, прекрасное и сияюще-светлое. Тело и сознание вибрируют от энергетических вихрей. Активизированная сексуальная энергия устремляется вверх и преображается в мистическое переживание[78].

Итак, имеется целый диапазон сновидческих состояний. На одном конце его «шкалы» можно поместить обычные сновидения и неосознаваемое сексуальное возбуждение; в середине — осознанные сновидения и осознаваемое сексуальное возбуждение; на противоположном конце — осознанные сновидения и осознаваемое сексуальное возбуждение, которые трансформируется в мистическое состояние.

Йоги используют сексуальную энергию в мистических целях на протяжении уже многих столетий. Они говорят о «пробуждении» энергии спящей змеи, кундалини, свернувшейся у основания позвоночника. Поднимаясь по позвоночнику, «змеиная сила» активизирует психические центры — начиная с промежностного и кончая теменным. Последователи тантрической йоги пытаются пробудить ту же силу не обычным способом уединенной медитации, но посредством полового акта[79]. Учение о кундалини имеет много общего с концепцией «круговращения внутреннего света» у китайских даосов[80]; последние тоже в качестве стимулирующего средства в одних случаях предпочитают воздержание от половых отношений и медитацию, в других же, наоборот, — сексуальное общение с партнерами. Даже западные маги и медиумы говорят о возрастании сексуальности как о раннем признаке начавшегося духовного развития[81]. Сексуальность дает начальный толчок, обеспечивающий всплеск психической энергии.

Я убеждена, что этот процесс энергетической циркуляции происходит естественным образом во время сна. Причем чем в большей степени мы его осознаем, тем свободнее циркулирует энергия. Сексуальность неотделима от жизненной силы. За долгие годы я научилась тому, как подчинять себе волны сексуальной энергии. Когда, во сне, мой внутренний океан начинает бушевать, я поднимаюсь на гребне его волны и возношусь к мистическому блаженству.

В конце своего недавнего сна, ставшего осознанным, я парила в воздухе над постелью, где слева от меня спал Зал (так и было на самом деле):

Мои руки легко касаются перекладины трапеции, висящей в воздухе без какой-либо видимой опоры. Держась за перекладину, я раскачиваюсь, подбрасываю свое тело в воздух и вращаюсь. Весь задний план окрашен глубоким, насыщенным гранатовым цветом. Выполняя акробатические трюки, я думаю обо всех вещах, которые мне нравится делать. Я планирую разные другие дела. Я ощущаю себя полной жизненных сил и очень счастливой. Произнеся вслух: «Мне нужно написать несколько книг и сделать несколько докладов! У меня все хорошо — очень, очень хорошо», я отпускаю перекладину и начинаю падать. Ощущая жужжание в теле, я влетаю, головой вперед, в кровать, где спит Зал, и взрываюсь в оргазме. Перед моими глазами вспыхивает узор — что-то вроде медовых сот, шестигранники с красными и синими отметинами внутри. Восхищенная и умиротворенная, я просыпаюсь.

Так, все чаще и чаще, я пропускаю поток жизни через все свое существо. Я стала Клубничной Дамой; я протянула руку, чтобы принять Рубиновую Птицу. И я начинаю понимать, что подобные экстатические состояния возможны не только в снах.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Сквозь загороженное экраном крыльцо к внутреннему кольцу Мандалы сновидений

Я КАЖЕТСЯ, нахожусь в доме, напоминающем тот, в котором мы живем сейчас, но не в точно таком же. Я стою на нижней ступеньке лестницы и с кем-то разговариваю. Вдруг у меня появляется ощущение, что кто-то еще стоит за моей спиной. Запрокинув голову назад (а не обернувшись), я вижу, что это наша домработница, китаянка Шу-Мин. Я нагибаюсь вперед и продолжаю разговор, хотя мне мешает, что она стоит сзади и слушает. Я снова запрокидываю голову (мотив удвоения) и внимательно смотрю на Шу-Мин. И тут я понимаю, что она — персонаж сновидения! Ее фигура обретает более резкие очертания и более интенсивные цвета.

Я испытываю сильное желание выйти из дома. Шу-Мин и я идем к загороженному экраном крыльцу. Она говорит мне: «Мы стали старше», имея в виду, что мы находимся в другом времени, в будущем. «По-треро Хилл. По-треро Хилл», — добавляет она (так называется район, где недавно произошло несколько убийств). Сквозь экран я вижу, что на дворе — ночная тьма. Я очень хочу выйти, но нигде нет прохода.

Я указываю пальцем то место на экране, где должна была бы быть дверь. Шу-Мин, как всегда находчивая и готовая помочь, ногтем процарапывает в загородке отверстие. Размышляя над тем, не следовало ли сделать отверстие ближе к центру, я протискиваю свое тело сквозь узкую дыру.

Я ощущаю дуновение холодного ночного ветра (мотив холода). Подогнув колени,