Карл Витте, или История его воспитания и образования - Карл Витте Страница 28

Это было бы действительно так, если бы было правдой! Но уже малышом он любил красоту природы, людей и животных, равно как и произведения великих авторов и поэтов, умел быстро отличать их и указывать нам. Позже он читал и отлично цитировал, как то подтверждает большинство культурных людей. Поэтому и по тому, с какой радостью он принимал участие во всех социальных играх и руководил ими, его очень желало заполучить элегантное общество, а особенно общество молодых и рафинированных юношей и девушек.

Сейчас он сочиняет и прозу, и стихи с неописуемой легкостью и, как я уверен, не без успеха.

Последнее возражение, о котором я сейчас упомяну, происходило из Санкт-Петербурга. Оно было единственным, которое несколько смутило меня, поскольку относилось к слишком далекому будущему, чтобы отказаться от него в настоящем. И всё же я не осмелился посчитать будущее слишком благоприятным для меня. Кроме того, возражение исходило от того, кого я уважал равно как философа и как разумного, опытного и здравомыслящего человека, от того, кто любил меня и всё мое, и передал мне свои ошибочные суждения конфиденциально, не пытаясь настроить против меня и моего труда научный мир.

Коллежский советник фон Якоб, бывший мой учитель, профессор философии в Галле, позже мой друг и крестный отец последнего моего ребёнка, написал мне 23 июля 1811 года, когда Карлу было 11 лет, следующее:

23 июля 1811, Петербург

…Что касается Вашего сына, я легко могу понять, как подобный ребёнок может доставлять огромное удовольствие своим родителям, а поскольку последние суть мои друзья, которых я люблю, это ещё более мне приятно. И все-таки я должен признаться, что мои приятные чувства обременены примесью сожаления, поскольку я все-таки не убежден, что такая ранняя зрелость пойдет Вашему ребёнку на пользу, и что благодаря ей он станет счастливей и совершенней других людей. Я совершенно убежден в том, что за столь раннее развитие ребёнка отвечают Ваши знания и Ваше руководство. Так же, как я уверен и в том, что Ваш сын имел экстраординарные способности от природы, которые с охотой следовали за отцовскими инструкциями.

Если это раннее развитие воистину даст Вашему сыну все преимущества, то, конечно, это стоит продолжать. Способности и знания, которые мальчик получил к своим 9-11 годам, другой талантливый юноша достигает обычно лишь к 15–19. Возрастание умственных способностей в целом происходит к 21 году, после чего добавляются уже только знания и опыт, но не дальнейший рост интеллекта. Если сейчас умственные силы вашего сына будут продолжать расти в той же пропорции от 9 до 21 года, он безусловно станет самым выдающимся человеком среди остальных людей его поколения. Но давайте предположим, что степень его развитости остановится в 14 лет. И тогда в 21 год у него не будет никакого преимущества перед сверстниками, правда, за исключением того, что он будет обладать большими знаниями. И юноша, которым все будут восторгаться в 18 и 20, после этого вдруг опустится на общий уровень.

И я должен предупредить Вас, что продолжающиеся сейчас восторги по его поводу, которые его пока не трогают, тяжело скажутся на нём, когда в 20–21 год он будет поставлен в ряд ординарных людей. И каковы будут при этом его чувства?! Это соображение наполняло бы меня великим беспокойством, если бы я был отцом этого ребёнка. Человек, испытавший обожание толпы с детства, должен тяжело переносить его исчезновение в юности. Таковы, мой дорогой друг, мои сомнения относительно той образовательной системы, что Вы выбрали. Вы знаете, что я имею привычку высказывать мои мысли свободно и открыто, и мне особенно приятно делать это по отношению к людям, которых я люблю и уважаю.

Я ответил ему сразу же, сообщив, что то, чего он опасается, может быть правдой, но я по разумению своему не имею подобного опасения, и что, конечно, предприму соответствующие предосторожности, чтобы не навредить Карлу, если таковое и случится. И что через три года, когда Карлу исполнится 14, я напишу ему открыто и честно — поскольку это и моё желание — обо всем дальнейшем его развитии. Если его опасения станут правдой, я не стану скрывать это от него, но наоборот он должен позволить объявить ему правду от моего имени и от имени моего сына.

22 июня 1814 года, когда Карлу должно было через десять дней исполнится 14, я написал следующее:

22 июня 1814

…Сначала сосредоточимся на Вашем мнении о моем сыне! Ваша идея, что степень его интеллекта может остановиться в 14 лет, и он не будет далее продвигаться вперед, а потому перестанет быть предметом восхищения в 20–21 год и, соответственно, получит дурной характер — чрезвычайно мудра. Я должен признаться Вам, что ещё ни один человек не выставлял мне такого возражения, и оно поначалу сильно меня озадачило. Я ведь из тех