Мы с тобой одной крови. Как отношения с братьями и сестрами влияют на нас и нашу жизнь - Инна Сергеевна Александрова Страница 21

все-таки отдать этого ребёнка. В какие-то бережные руки или, что представлялось ужаснее для семьи, – в детский дом. «Вариант» подсказала бабушка. У её второй дочери, сестры матери ребёнка, детей не могло быть из-за проблем со здоровьем. «Почему же не помочь родному человеку?» – вновь и вновь предлагала она. Сомнения, напряжение, бессонные ночи и вердикт: «Отдаю». Решение, оставившее след в сердце ребёнка под названием «Я не нужна / не нужен».

Такая практика передачи детей была популярна в дореволюционное время до момента образования специализированных государственных учреждений. Но местами она сохранилась, чаще в семьях тюркоязычных народов. Перед ними стояла особенная системная задача – оставить детей внутри своей семьи. В одном из кейсов моего клиента после смерти мамы отдали на воспитание её сестре, несмотря на живого отца. Ключевой точкой в терапии было выражение злости к отцу: «Я родному отцу не нужна». Нужна, как и остальные его дети. Не лучше и не хуже. Дело лишь в том, что у системы «свои планы» и выбор пал на конкретного сиблинга.

Нередки для сегодняшнего дня факты передачи детей в руки бабушек и дедушек. «Матерями-кукушками» женщины могут стать не только в силу трагических обстоятельств жизни, но и попросту в силу инфантильности и отсутствия обязательств. Я замечаю такую динамику, при которой бабушки из «нянь» превращаются в «мам». Мало того, что система при этом перестраивается и ребёнок, как правило, стремится занять не свою сиблинговую позицию, так меняются и роли. Если ребёнка начали воспитывать с младенчества, грань между «мама» и «бабушка» становится еле заметной. Нарушается порядок принадлежности, о котором я упоминала. Системные последствия в таком случае – на всей семье.

«Я старалась не вмешиваться в отношения дочери и внука, но в критический момент не выдержала. Да, роли смешивались, было замещение. “Детёныш” иногда называет меня мамой, а я пытаюсь поправлять его. Понимаю, что его привязанность уже сформировалась, но он тянется к маме, и мне это по душе. Очень помогает наблюдательная позиция: “Я – бабушка. Вот мама”. Мне приходится быть человеком, который даёт пространство для уязвимости. Со мной он может поплакать. Конечно, я беру на себя больше, чем просто бабушка, но ему просто не с кем было бы делиться своими переживаниями», – рассказывает бабушка, взявшая на воспитание внука.

Важно давать место родителю, вербально обозначая его наличие. Послание «У тебя есть мама» способно выступить «зёрнышком», которое перерастёт в крепкую внутреннюю опору в будущем.

Конечно, воспитывать внука – решение не из простых. Даже с учётом того, что этот маленький человечек – родной по крови. Этот факт дополнительно к новым переживаниям и сомнениям «подгружает» много непережитых чувств из прошлого. «В самом начале, когда внук появился, – продолжает делиться своей историей бабушка, – я вернулась к исправлению своих ошибок как мамы. И чувство вины было. Но в основе моего решения – любовь, которая вызрела и очистилась от лишней боли. Я воспринимала себя в первую очередь как человека любящего, а затем – ответственного. За то, что остаётся после меня, кто остаётся и каким остаётся. Конечно, мои ресурсы как бабушки не бесконечны. Иногда я прихожу в отчаяние, но держусь».

Одно дело, когда детей передают в другие руки в рамках одной системы, другое – когда детей отдают в чужие. Я уже рассказывала о популярной практике передачи детей «в люди» или, как это ещё иначе называлось, «в город». Дети выполняли функции по дому, ухаживали за детьми хозяев, содержали огороды. Были дополнительными «руками» в хозяйстве. За хлеб и крышу над головой. В моей семейной истории был факт, когда после смерти матери моя прабабушка и её сиблинги были розданы по разным семьям. Конечно, это было проделано с благой целью предоставить детям возможность выжить и подарить билет в жизнь. Но программа зафиксировалась в семейной системе и понеслась далее. Я в какой-то степени повторила сценарий – меня воспитывала бабушка. Уже в сознательном возрасте появилась возможность переработать травматичный опыт и мысль о своей ненужности.

Помимо прочего, вместе с передачей на воспитание возможно получить «в подарок» и чувство вины в случае, если те, кому переданы дети, вменяют её. Иногда «воспитатели» на стадии принятия решения не осознают весь объём своей ответственности и считают, что всё будет гораздо легче. Не справляясь с нагрузкой, начинают винить того, кого взяли на воспитание. «Я тебя взяла, я тебе всю жизнь отдала, я же ради тебя живу», – попрекала бабушка клиента, который воспитывался ею со школьных лет. «Теперь ты должен. Взял – отдай» – такое послание декларируется ребёнку. Положение вынуждает его разворачиваться в сторону прошлого и из чувства вины начинать отдавать обратно. В системе разрушается привычный порядок передачи ресурсов: теперь старшие не отдают, а берут. Баланс нарушается. Вырастая, человек, обремененный системной виной, тяжело идёт по жизни. Выражаясь метафорически – как рак, всё время пятится назад.

При описанных в этом пункте эпизодах ребёнок занимает ту сиблинговую позицию, которая «вакантна» в семейной системе, в которую он «приглашается». Если, например, у бабушки и дедушки был один ребёнок в семье, то, приходя на это место, скорее всего, их внук или внучка будут стремиться занять позицию единственного. Системой выучена модель воспитания единственного ребёнка, и она будет сильнее оказывать влияние на коммуникацию между ними и «новеньким». Свято место пусто не бывает, как говорится.

Если ребёнок передаётся в другую систему без процедуры усыновления, то по аналогии займёт «свободное» место.

Нередки в таких случаях факты замещения. При усыновлении же есть шанс того, что сиблинговая позиция по рождению во многом сохранится, но дополнительно приобретутся навыки по факту взаимодействия с сиблингами приёмной семьи.

«Я средство»: зачем на самом деле дети

«Меня родили, чтобы папа не пошёл в армию», – с этим пришла клиент на сессию. Выяснилось, что это послание передала ей тётя. Она неоднократно повторяла, что, не будь «деликатного» положения у отца, вопрос о рождении ребёнка и не стоял бы. Выручила, услужила – молодец. Теперь якобы цель выполнена.

Да, системные задачи благополучно закрылись, а след их остался в жизни женщины. Её жизнь – сплошное нарушение границ. Люди садились на шею, не стесняясь, а она разрешала: «Раз я средство, значит, другим можно мною пользоваться». Когда решение о рождении ребёнка выстраивается как стратегически успешная сделка, он продолжает и во взрослой жизни ощущать себя «товаром». Психологические последствия того же материнского капитала, точнее ситуации, когда дети рождались в семье только для получения денег или льготного процента по ипотеке, как помощь семье, нам