Магия утренних привычек. Программа на 100 дней для ясности, энергии и вдохновения - Келли Чой Страница 2

Кроме того, маме приходилось работать от рассвета до заката, чтобы ухаживать за моим больным отцом. Я чувствовала, что если сестра умрет, то ответственность за это будет лежать только на мне. Тогда я поклялась, что этого никогда не случится.

Но в глубине моего юного сердца зияла еще одна большая дыра. Моя мама была младшей дочерью в средне-обеспеченной семье, а в тринадцать лет она вышла замуж и попала в очень бедную семью, где было много младших братьев и сестер. Это случилось еще до моего рождения. Когда мамины родственники пришли навестить ее, они поняли что ей очень тяжело и забрали ее домой. Конечно, в конце концов она вернулась, так как не могла оставить детей, но меня мучила тревога, что она может в любой момент бросить нас и сбежать. Я была почти убеждена, что мама уйдет, особенно в случае смерти моей единственной оставшейся сестры.

В то время в доме не было еды, игрушек и вообще хоть чего-нибудь, что могло бы заинтересовать ребенка, поэтому сестра целыми днями бегала по всей округе, от переднего двора до рисовых полей и проселочных дорог – это было ее единственным развлечением. Я носилась за ней все время, боясь, что она сломается, если я сожму ее в объятиях, или что она улетит, если вдруг дуну сильнее, чем нужно. Если она засыпала на улице, я спала рядом с ней и держала ее за подол одежды, а если она подбирала с земли зернышко, я тоже ела его.

Весь день мы проводили в беготне, ожидая маму. Часто я засыпала, не видя ее лица, но в те дни, когда мама уходила в сад собирать урожай, я ждала ее. Я была маленькой, очень скучала по маминым рукам и с нетерпением ждала, когда она принесет что-нибудь вкусное.

Она всегда приносила нам сладкий хлеб, завернутый в платок, а потом клала свою порцию нам в рот, как птенцам, ожидающим кормления. Откусывая большой кусок этой сладости, которую было не так-то просто достать в селе, мы чувствовали себя счастливее любого человека на свете. Хлеб, который я ела, не задумываясь, был одной из наград за тяжелый труд моей матери. Этот вкус мягкого хлеба и сладкой пасты из красных бобов был наивысшим счастьем, полученным в обмен на ее жертвы.

Вскоре после того, как сестра устроилась на работу, моя мама вместе с невесткой отправилась в Тэчжон. Фабрика по производству пряжи работала в три смены. Людям, не сталкивавшимся с этим, будет трудно прочувствовать это, но просто знайте – это невероятно тяжело. Интенсивность работы не единственная проблема. Смешение дня и ночи нарушает жизненный ритм и сказывается на здоровье. Моя сестра, до этого полная жизни, с румяными щеками, выглядела совершенно другим человеком, на нее нельзя было взглянуть без слез. Пальцы были опухшими, все тело – отекшим, глаза – красными и налитыми кровью, а лицо пожелтело. Она не спала и работала день и ночь, не соблюдала сбалансированную диету и не занималась спортом. Когда мама увидела свою младшую дочь в таком состоянии, то долго плакала.

Когда я услышала эту историю, не смогла остаться в стороне. Во мне сработал материнский инстинкт: я должна была привезти сестру и позаботиться о ней. По-моему, это точно было лучше, чем позволять ей жить в ужасной ситуации, где она даже не могла посещать школу из-за работы в три смены. Когда я осознала порочный круг бедности нашей семьи, меня охватила огромная печаль. Мне и так было тяжело бороться в одиночку, но когда моя любимая сестра делала то же самое, я не понимала, почему мы вообще появились на свет. Мне нужно было не так много – просто ходить в школу, быть рядом с мамой и есть рамен, не умирая от голода. Но путь к счастью казался труднодостижимым.

Я сама была в сложной ситуации, но, не задумываясь, приютила сестру у себя. Вскоре она получила работу на фабрике в Синдан-доне. В том же районе была и школа. Как только должность была подтверждена, мы с сестрой вздохнули с облегчением, но проблема заключалась в том, как она будет добираться до работы. Ни я, ни она не знали географию Сеула, и мне пришлось бы отвозить ее на фабрику. Это было время, когда опоздания были недопустимы, не говоря уже о наличии ежегодного отпуска. Я уходила на работу к 8 утра, а когда я возвращалась домой из вечерней школы, было уже за 10 вечера, так что заранее изучить дорогу было нелегко. Было бы проще, будь у меня выходные. Сумасшедший график! За день до официального выхода сестры на работу я проснулась на два часа раньше обычного, чтобы проводить ее. Еще не рассвело, и она даже не могла толком открыть глаза. «Почему бы тебе не пойти со мной сегодня? Завтра тебе придется добираться одной», – предложила я.

Моя сестра выглядела напуганной, так как не была знакома с местным общественным транспортом. Я объяснила ей, как добраться до фабрики на метро, но я не могла сказать, понимает ли она, потому что она лишь все время кивала. Я прошлась с ней от станции Синдан до фабрики и поприветствовала семейную пару, управляющую ей. Затем, наступил следующий день.

«Сестра, я не могу идти одна, пожалуйста, возьми меня с собой!» – умоляла она.

Я проснулась на рассвете и вновь проводила ее до станции, где нужно сделать пересадку, а она плакала и прижималась ко мне. Это был не просто страх потеряться. Она боялась всего мира. Она никогда не была в Сеуле, никогда не была рядом со своей школой, понятия не имела, что происходит в мире, и чувствовала себя такой беспомощной и слабой. На ее месте я бы чувствовала себя так же.

«Отпусти меня, тебе тоже нужно идти. Если опоздаешь, тебя наругают и накажут. Ты же уже была там вчера, поторопись!» – говорила я. Но часть меня хотела проводить ее тогда.

Мне было интересно, заблудится ли она, найдет ли нужное место, или покинет внезапно этот мир, как мой младший брат, а может просто растворится в воздухе. У меня было ужасное предчувствие.

Я чувствовала в воздухе страх сестры, но яростно отталкивала ее.