Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа Страница 17

к различиям в ситуациях. Ты и сама это заметила, только когда слушала его лекцию о дружбе. Он не исходит из какой-то одной идеи и не заканчивает однозначным определением. Он старается выделить разные формы дружбы, ранжировать их, найти, что в них общего. Всячески пытается выделить самую крепкую, самую долговечную дружбу, но не отвергает и прочие, более слабые ее формы.

– И так он делает со всем?

– Да, со всем, что может узнать и изучить, и как только возникает новый вопрос, Аристотель первым делом составляет список примеров из действительности, сравнивая их между собой. Так же он подходит и к политическому строю. Он не выносит вердикт, какой строй идеален, не описывает, подобно Платону, совершенный Город-государство. Он, наоборот, рассматривает, как устроено общество в разных странах. Один человек управляет всем, и никто не контролирует его абсолютную власть, такой режим называется “тирания”. Несколько людей из элиты правят вместе, что называется “олигархия”. В древнегреческом слово “архэ” означает начало, силу, основу власти. А “олигои” – “немногие”. Так что олиг-архия – это политическая система, при которой власть принадлежит небольшому числу людей, которые ее и осуществляют. Тогда как монархия (“один” – это “монос”) означает режим, при котором всем распоряжается единственный человек, будь то король, который становится главой государства по наследству, или тиран, который захватывает власть хитростью и силой.

– А демократия?

– Этот термин означает “власть народа”. Над гражданами нет начальников, кроме них самих. Все равны и правят вместе, принимая решения большинством голосов, после дебатов. Грекам такая система хорошо знакома, особенно афинянам – они отточили ее до блеска.

– Вот она мне нравится! – перебивает Алиса.

– Понимаю, ты симпатизируешь демократии. Но тебе следует иметь в виду, что в античных Афинах она совсем не такая, как у нас. Поскольку граждан всего несколько тысяч, они могут собираться, обсуждать и принимать все решения о жизни полиса прямым голосованием. В современных демократиях с многомилионным населением такое невозможно. Нам приходится избирать представителей, что поднимает новые вопросы…

– Почему афинян было так мало?

– Потому что их государство довольно небольшое, едва выходит за пределы самих Афин, где было тогда гораздо меньше жителей, чем сейчас. А еще потому, что гражданами были только свободные мужчины. Все женщины и рабы были исключены из политической жизни. Голосуют и принимают решения лишь мужчины!

– Но почему?

– Это времена патриархата. Ум, логика, власть – все это приписывалось лишь мужчинам. Женщины же, за редким исключением, занимаются лишь стряпней, детьми, домом. И не имеют голоса в политических вопросах.

– И твой дружок Аристотель считает, что это нормально?

– Абсолютно! Видишь ли, философы, даже самые незаурядные, не всегда могут перепрыгнуть через господствующие в их время идеи. Великий Аристотель, которого позже назовут “Великим учителем сведущих”[8], наговорил и много глупостей, на наш взгляд, потому что видел мир сквозь призму своей эпохи. Он доходит до того, что утверждает, будто единственные “нормальные” люди – это мужчины. А женщины – что-то вроде чудовищ, искаженных самцов!

– Ха, с этим старым женоненавистником мы точно не подружимся! – гневно восклицает Алиса.

– Понимаю… – говорит Кенгуру печально, – понимаю. Такие заявления тебя шокируют. Но отвергать всего Аристотеля из-за его предрассудков было бы неосмотрительно. У всех философов ты найдешь и интересные идеи, и те, которые тебя разозлят. Нужно научиться отделять их, а не отвергать или принимать все скопом.

– И что я должна взять от этого господина, который считает женщин низшими существами?

– Его подход, состоящий в том, чтобы расчленять идеи на отдельные элементы, находить в вещах общность форм и отличительные черты. Разводить понятия и обозначающие их слова, уточнять различия до нюансов, чтобы действовать рассудительнее и прозорливее, – вот что стоит сохранить. Меняя свои представления, меняешь и жизнь.

– Надо бы тебе изменить представления Аристотеля о женщинах… это бы изменило его жизнь!

– Ему уже слишком поздно. Но главное – это мыслительный подход, а не содержание мыслей. Можно отринуть ложные идеи и предрассудки. Но важно взять на заметку сам метод!

– Ясно-понятно, дорогой Кенг! Подход забираем. И, когда потребуется, пустим в дело… Не знаю, правда, куда его деть – карманов нет. Может, похранишь пока в своей сумке, Кенг?

Морда его расплывается в деликатной улыбке, так что видны не слишком симпатичные зубы. Но пусть каждый представит Ведоку по своему усмотрению. Ведь разве опишешь в точности ученого кенгуру, увлеченного Аристотелем, особенно когда он краснеет?

Дневник Алисы

Кенг, конечно, милый, но на что мне этот его метод? На планете бардак. Природа страдает, и чем дальше, тем хуже. И все идет по-старому, хотя нужно срочно все менять. А он мне тут мыслительные подходы рекламирует! Да еще позаимствованные у древнего философа, который держит женщин за чудищ.

К слову, а где в Стране Идей женщины? Кроме Феи, я ни одной не видела. Как это так? Надо будет спросить. Странная все-таки это страна. Любопытная, но странная.

И где настоящие бунтари? Те, кто не хочет быть рабами? Кто не желает старых порядков? У них что, нет идей? Где они? Где несогласные?

Я еще напрошусь на встречу с ними, не будь я Алисой!

Что взять за девиз?

“Никто не выберет жизнь без друзей”

(Аристотель, “Никомахова этика”, Книга VIII)

Эту фразу я хотела бы всегда иметь при себе. Чтобы каждый миг напоминала мне: одной жить невозможно. Кенгуру еще подсказал мне цитату из английского поэта Джона Донна, которая перекликается с аристотелевской: “Нет человека, что был бы сам по себе, как остров”[9]. Все мы связаны друг с другом. И каждый – часть единства.

Но слова Аристотеля о дружбе идут дальше. Они не просто напоминают, что все мы связаны “в целом” или “в силу необходимости”. Не ограничиваются замечанием, что мы объединены с себе подобными органически, общественной жизнью, через язык или разговоры. Они говорят об эмоциональной связи, которая возникает лишь с некоторыми. Мы желаем им блага, а они – нам. Мы рады, когда они радуются, и наоборот. Мы страдаем из-за их бед, и наоборот. Мы их любим.

И в этом – жизнь. Если никого не любить и никто не будет любить нас, смерть победит. Без друзей – не жизнь. “А как же предательство? – спрашивает меня Фея Возражения. – А если дружба кончается расставанием? А доверие рушится, узнав о лжи и сплетнях за спиной?” – прибавляет она. Фея процитировала Блеза Паскаля, французского философа: “Если бы каждому человеку стало