Анатолий Уткин - Месть за победу — новая война Страница 86

Ряд крупных американских компаний стали подлинно зависимыми от КНР. Скажем, «Волл — Март» покупает на 14 млрд долл. товаров у китайских компаний и на 26 млрд — у американских, японских и корейских компаний, базирующихся в Китае. Массированные закупки китайцами сырья на мировых рынках увеличили их стоимость для США не менее чем на 25 %.

Министерство финансов США начинает все более настойчиво требовать ревальвации юаня, чтобы ослабить неукротимую конкурентоспособность китайских товаров. Китай вступил в ВТО, чтобы продемонстрировать свое желание открыть собственный внутренний рынок. Но США (как в данном случае и Западная Европа) зарезервировали свое право ограждать себя от китайского потока товаров, прежде всего текстиля. Ответом Китая на американские требования расширения обмена стала покупка китайской стороной американских государственных облигаций. В течение 2003 г. Китай закупил государственных американских бумаг почти на 100 миллиардов долларов ради сохранения стабильного обмена доллара и юаня. Нужно сказать, что Китай не уникален в этой своей политике; соседняя Япония израсходовала за один только 2003 г. 300 млрд долл. на покупку американских государственных облигаций. Страны Восточной Азии настолько заинтересованы в валютной стабильности, что они готовы финансировать 50–60 % американского бюджетного дефицита[484]. Эти банки владеют ныне 2,1 трлн иностранных резервов, что составляет почти 90 % всего того, что американское правительство инвестировало в ценные бумаги. Но американское правительство пока не осмеливается признать необычную финансовую зависимость от Восточной Азии.

КИТАЙЦЫ СЧИТАЮТ

Американские авторы постоянно цитируют некоего китайского профессора, который сказал, что «у Китая было 150 плохих лет, но сейчас возвращается хорошее время»[485].

У Китая есть и воля и ресурсы для самоутверждения и в своем регионе, и в мире в целом. Китайский институт современных международных отношений завершил в 2000 г. изучение исследования показателей «всеобъемлющей национальной мощи» (ВНП), в которую китайские аналитики включают экономические, военные, технологические, научные, образовательные показатели, природные ресурсы и уровень социальной стабильности[486]. Китайский исследовательский институт предполагает, что американская мощь будет расти на 3 % в год, в то время как китайское развитие будет представлять собой более переменчивую величину.

Слабое место китайцев — производительность труда. Продовольствие для Китая производят 370 млн крестьян, а в США — 2 млн фермеров. Четыре пятых воды Китая находится на юге, а основное производство сельхозпродуктов приходится на северные провинции. Китай уже увеличивает закупки зерна в США. Импорт продовольствия составляет 4 % от потребления.

Но если «всеобъемлющая национальная мощь» Китая будет увеличиваться на 7 % в год, то КНР нагонит США в 2033 г. При 6 % роста — в 2043 г., при 5 % роста Китай никогда не нагонит Соединенные Штаты[487]. При этом у Китая есть несколько уязвимых мест. Китайскому экономическому организму не хватает ряда ископаемых, прежде всего нефти и меди (необходимой в колоссальном строительстве, электронике, автомобилестроении). Меди КНР имеет только 18 % от необходимого объема. Пекин сделал немалые вложения в Замбии и в других местах, обещающих медь. Китайские специалисты ищут по всему миру месторождения меди.

Остановится ли Китай? По подсчетам американцев, если КНР будет продолжать свое развитие в ритме последних двадцати лет, то великая восточная страна догонит Америку между 2015 и 2020 годами[488].

Всякий раз (пишет американский автор Клайд Престовиц), «когда тайваньский лидер встречает американского лидера и президент Буш говорит нечто вроде «мы сделаем все что можно» для защиты Тайваня, это просто поощряет тайваньских руководителей противостоять китайским усилиям по объединению страны, и это заставляет пекинское руководство занимать более жесткую позицию. Китайцы говорят всем, кто желает их слушать (а большинство экспертов верят им), что лишь одно обстоятельство непременно вызовет войну — декларация независимости Тайваня»[489].

Выдвижение Вашингтоном концепции Противоракетной обороны, якобы направленной против «стран–изгоев», воспринимается в Пекине как нивелирующая стратегический потенциал КНР. Китайцы ощущают, что их воспринимают как угрозу Америке. Практически в любой китайской аудитории курс США в новом веке воспринимается как агрессивный и опасный, что многократно было отмечено американскими исследователями.

Американские футурологи чаще всего дают Китаю до подъема на уровень сверхдержавы и соответствующего самоутверждения 20–30 лет. Тем неожиданнее было китайское самоутверждение весной 2001 г., когда самолет американской электронной разведки ЕР‑3 был вынужден приземлиться на острове Хайнань. Это был новый и неожиданно для американцев жесткий Китай, потребовавший объяснений, почему американские самолеты постоянно патрулируют над китайским побережьем. С китайской точки зрения «Соединенные Штаты пользуются своим положением державы–гегемона, навязывают свою волю, стремясь предотвратить появление соперника»[490]. Речь президента Буша–младшего в Вест — Пойнте летом 2002 г. и доктрина «предваряющих ударов» лишь усилили напряженность китайцев.

Глава 14

НЕНАВИСТЬ ИСЛАМСКОГО МИРА

МИРОВОЙ ГЕГЕМОН И ИСЛАМ

Третий — после бедных и вооруженных ядерным оружием — потенциал входа в Четвертую мировую войну — противостояние США и мусульманского Ближнего Востока и мусульманского мира в целом. Согласно опросу Гэллапа, 53 % мусульман в мире обнаружили «неблагоприятное» мнение об Америке[491]. Оно стало базироваться на Афганистане «как на символе — эта страна в течение восьми веков не подчинялась завоевателям».

Следует понять тот мир, который в начале XXI в. начал жесткое сопротивление главенствующей цивилизации. Только более софистичное понимание огромного мира ислама, раскинувшегося от Атлантического океана до Тихого, дает надежду межцивилизационному сближению, подлинную альтернативу террору с обеих сторон. В американском аналитическом подходе к этой опасности выделились две школы, жестко противостоящие друг другу.

Первую точку зрения представляют неоконсерваторы, которые считают, что государство любой стадии развития способно достаточно легко и быстро воспринять западные демократические ценности. Именно эта группа теоретиков выступила с обоснованием быстрого вторжения в две ближневосточные страны, в Афганистан и Ирак, с твердой верой во всемирную приложимость западных идеологических догматов. Такие деятели, как Чейни, Рамсфелд, Вулфовиц, называли просто оскорбительными сомнения в способности Карзая и Аллауи построить на своей родине демократические общества.

Вторую точку зрения отстаивают реалисты. Победные фанфары в адрес быстро оккупированного Афганистана и Ирака не вводят их в эйфорию. Обе эти страны тысячелетия живут по своим устоявшимся законам; в присутствии иностранного вторжения главные политические силы этих стран бросают внутреннюю рознь и объединяются против новых враждебных внешних сил. Так, лидеры многократно перепаханного войнами Афганистана в октябре 2003 г. на фоне горящего Багдада призвали «всех муджахеддинов и простых афганцев» своею фетвою к битве с иностранцами. Реалисты предупреждают: «Неумение США заручиться поддержкой (или уничтожить) лидеров и силы старшего поколения афганских муджахеддинов делает определенным процесс формирования страшного противника: Запад потерял время в Афганистане; решающей стала позиция Хекматьяра, Хаккани, Хали и других в пользу Талибана и «Аль — Кайды», что практически гарантирует падение прозападного президента Корзая»[492].

Вера в возможность быстрой перестройки многовековой парадигмы владеет умами отвлеченных теоретиков; практики предупреждают против такой самонадеянности. Витриной демократии на Ближнем Востоке ни Кабул, ни Багдад не будут. На их стороне огромной силы цивилизационный код, который противится косметическим переменам. В Кабуле независимые от внешней помощи афганцы прямо говорят американцам: «Вы плохо изучили нашу историю». После множества сообщений об окончательном крушении Талибана и «Аль — Кайды» невозмутимо появляются новые сообщения — о том, что «афганские силы сопротивления перегруппировались, перевооружились, получили новые средства и готовы вышвырнуть американские войска из Афганистана»[493].