Сергей Лавренов - Советский Союз в локальных войнах и конфликтах Страница 70

Лишь к полудню ему было передано короткое послание Хрущева, в котором содержалась просьба отложить выполнение приказа об открытии огня по низколетящим американским самолетам, так как это может привести к срыву достигнутых с Кеннеди договоренностей. Но еще до получения послания Хрущева Кастро провел совещание военно-политического руководства, в ходе которого прокомментировал радиозаявление советского правительства о выводе с Кубы ракет стратегического назначения:

«1. Решение Советского правительства непонятно народу, вызвало болезненную реакцию у него, а также у ряда представителей руководящего состава Кубы. Революционный дух народа в настоящее время высок как никогда, даже выше, чем во время вторжения на Плайя-Хирон.

2. Советское правительство ни в какой форме не посоветовалось с правительством Кубы, прежде чем принять свое решение, хотя определенные соображения были направлены Н.С. Хрущеву в письме несколько дней тому назад. Перед размещением ракет были детальные переговоры по этому вопросу.

3. Очевидно, была допущена политическая ошибка, когда СССР выдвинул требование вывести подобные средства из Турции и через несколько дней отказался от этого требования.

4. Мировой общественности может показаться, что в критический момент социалистический лагерь пошел на уступки империализму, хотя мы хорошо знаем положение Ленина о необходимости компромиссов.

5. При решении вопроса о посылке и размещении ракет на Кубе преследовались две цели: защита интересов кубинской революции и интересов всего социалистического лагеря. В связи с этим отрицательные моменты принятого решения ни в какой степени не могут сравниться с теми политическими победами, которые может одержать социалистический лагерь в результате дальнейших переговоров: проблема запрещения испытаний атомного оружия, решение берлинской проблемы, переговоры НАТО и Варшавского Договора.

6. В результате, если выдвинутые требования найдут положительное решение, а я надеюсь, что так и будет, то выиграет весь социалистический лагерь, выиграет Куба, выиграет все прогрессивное человечество, будет обеспечен мир. Выиграет и лично Кеннеди, которого Н.С. Хрущев уже несколько раз спасал из критического положения, а этим решением обеспечил ему победу на предстоящих выборах в конгресс и даже на второй президентский срок.

7. Куба ничего не потеряет от того, что будут выведены ракеты, более того – она выиграет.

8. Создавшееся положение надо использовать для того, чтобы перед всем миром поставить вопрос о необходимости разрешения главных проблем, сформулированных правительством Кубы: снятие экономической блокады, прекращение подрывной деятельности со стороны США и стран Латинской Америки, прекращение пиратских налетов, прекращение полетов военной авиации над территорией Кубы и вывод войск из ВМБ Гуантанамо.

9. Нам не представится в будущем более удобный случай для того, чтобы требовать ликвидации базы Гуантанамо. Вряд ли американцы пойдут на это. Однако надо требовать и настаивать на том как можно дольше и решительнее. Если США потребуют инспекции при выводе всех советских установок, мы согласимся на это только при одном условии – ликвидация базы Гуантанамо, и никому не пойдем на уступки в этом вопросе.

10. Оставить на будущее в силе приказ сбивать самолеты, нарушающие воздушное пространство Кубы.

11. Вооруженным силам и впредь быть бдительными, сохранять боеспособность, так как в случае агрессии мы должны будем решать вопрос защиты Кубы сами.

12. Следует разъяснять народу смысл принятых решений, терпеливо объяснять, что положительные результаты этого решения СССР обнаружатся не завтра и не через месяц, а, возможно, через 5–6 месяцев упорной борьбы социалистического лагеря против империализма, для достижения успеха которой Куба сыграла немаловажную роль, хотя и болезненно переживает сейчас создавшееся положение»[187].

Вечером того же дня Ф. Кастро публично изложил кубинскую позицию по разрешению Карибского кризиса. В ней говорилось:

«…Не существует гарантий, о которых говорил Кеннеди, если, помимо обещанного снятия морской блокады, не будут реализованы следующие меры:

Первое. Прекращение экономической блокады и всех мер торгового и экономического давления, осуществляемого Соединенными Штатами против Кубы во всех частях света.

Второе. Прекращение всех подрывных действий, нелегального ввоза воздушным и морским путем оружия и взрывчатки, организации вторжения наемников, заброски шпионов и саботажа – всех подобных действий, осуществляемых с территории Соединенных Штатов и некоторых союзных с ними стран.

Третье. Прекращение пиратских нападений, осуществляемых с существующих баз в Соединенных Штатах и Пуэрто-Рико.

Четвертое. Прекращение всех нарушений воздушного и морского пространства американскими военными самолетами и кораблями.

Пятое. Эвакуация военно-морской базы Гуантанамо и возвращение кубинской территории, занятой Соединенными Штатами».

Это заявление, получившее название «пяти пунктов», содержало хотя внешне и жесткие, но достаточно сбалансированные требования и могло бы стать основой для политического торга с Вашингтоном.

Однако на остров уже пришла директива министра обороны СССР за № 76665, в которой приказывалось демонтировать стартовые позиции ракет, а 51-ю ракетную дивизию в полном составе передислоцировать в Советский Союз.

29 октября

Казалось, Хрущев в ответном письме американскому президенту от 28 октября поддержал требования Кастро, но из-за разницы во времени оно было передано в советское посольство в Вашингтоне лишь в 5.15 утра 29 октября.

В послании говорилось:

«Посол Добрынин сообщил мне о разговоре с Робертом Кеннеди, состоявшемся 27 октября. В этом разговоре Роберт Кеннеди сослался на то, что для Вас в настоящее время затруднительно публично обсуждать вопрос о ликвидации американских ракетных баз в Турции ввиду того, что размещение таких баз в Турции было оформлено решением Совета НАТО.

Была подчеркнута также готовность договориться и по этому вопросу, поставленному в моем послании к Вам от 27 октября. При этом Роберт Кеннеди сказал, что для изъятия таких баз из Турции потребовалось бы 4–5 месяцев.

Выражено было далее пожелание, чтобы продолжить обмен мнениями между Вами и мною поданному вопросу через посредство Роберта Кеннеди и совпосла и чтобы обмен мнениями по тому вопросу считать конфиденциальным.

Выражаю надежду, г-н Президент, что договоренность и по этому вопросу будет означать шаг, и притом далеко не маловажный, в деле разрядки международной напряженности и напряженности между двумя нашими державами.

А это в свою очередь может послужить хорошим толчком к решению других вопросов, касающихся как безопасности Европы, так и в целом международной обстановки.

Г-н Президент, кризис, который мы с Вами пережили, может вновь повториться. Это говорит о том, что надо решать вопросы, в которых заложено слишком много горючего материала.

Конечно, решать не сейчас. Видимо, требуется некоторое время, чтобы остыли страсти. Но откладывать решение этих вопросов нельзя, так как продолжение такого положения таит в себе много неизвестного и опасного».

В целом письмо Хрущева носило слишком общий, рекомендательный, ни к чему не обязывающий характер. Именно так оно и было воспринято в Вашингтоне. Было ясно, что Хрущев не готов яростно отстаивать кубинские интересы на краю пропасти.

Согласно инструкции из Москвы советский посол передал конфиденциальное послание Н. Хрущева Р. Кеннеди. Последний пригласил Добрынина на следующий день и сообщил ему, что президент США подтверждает свое согласие на вывоз американских ракет из Турции, но отказался зафиксировать соглашение в письменной форме, и поэтому письмо Хрущева возвращается послу. Добрынин принял его.

Позиции и рубежи, до которых могла отступить каждая из конфликтующих сторон, были обозначены уже 28 октября: США стремились вытащить советскую «ядерную занозу», СССР во что бы то ни стало намеревался отвести от Кубы угрозу вторжения и сохранить ее как независимое государство. С 29 октября по распоряжению из Москвы начался демонтаж стартовых позиций на Кубе. В последующие дни напряженность постепенно стала спадать: демонтаж не прошел для американской аэрофоторазведки незамеченным.