После «Украины» - Валерий Михайлович Коровин Страница 4

Какие ещё параметры определяют failed state? Центральное правительство несостоявшегося государства так слабо или неэффективно, что фактически не контролирует некоторую часть государственной территории и не в состоянии осуществлять те или иные государственные функции (см. РУВИКИ)[1]. Тут даже комментировать нечего. Украина потеряла Крым, ушедший на основании референдума и устава ООН сразу после незаконного майдана, и де-факто потеряла контроль над территорией Донбасса. Что же касается осуществления государственных функций, то и до майдана они были разъедены коррупцией, а уж после него и вовсе пришли в состояние хаоса. Запаса прочности УССР, созданной и отстроенной русскими, не хватило на то, чтобы компенсировать безудержные коррупционные устремления и алчность олигархов, растащивших все советские активы, а также открытое вмешательство Запада. В результате – потеря государственных функций на всех уровнях, что и определяется понятием failed state. Такое государство становится неуправляемым, а следовательно, недостаточно легитимным в глазах международного сообщества в связи с эрозией самой государственной власти. Что, как следствие, даёт полное основание для внешнего вмешательства с целью восстановления порядка и безопасности для граждан и окружающих государств. И если на эту функцию не претендует Россия, тогда Запад, welcome!

К тому же Украина лишь номинально соответствует критериям национального государства (государства-нации). Фактически же это полиэтничное, разнородное пространство, которое при этом, не имеет стратегического единства. Никогда не было такого исторического периода, когда это псевдогосударство не находилось бы либо в составе России, либо в зоне стратегического контроля Запада, под внешним управлением Германии (в начале XX столетия) или США. Оно могло бы продолжать существование даже в таком формате если бы вошло в состав евразийских наднациональных структур типа Евразийского союза, Таможенного союза, или Единого экономического пространства (ЕЭП), что Украине и предлагалось накануне майдана, либо оставаясь под контролем атлантистского лагеря, – но при условии, что были бы учтены права русского большинства и сохранялся нейтральный внеблоковый статус. То есть это пространство в принципе, по определению, не может быть полноценно суверенным. Если это и произойдёт, то очень нескоро, и только в тот момент, когда эта полиэтничная, разнородная масса превратится в полиэтничный народ (лаос), который, в этносоциологических терминах, является неким коллективным субъектом с общими культурно-историческими ценностями. Когда внутри Украины люди перестанут говорить «я русин», «я гуцул», «я представитель (имярек) других этнических групп» или «я русский», а будут все как один утверждать – «я украинец», тогда сложится народ. И только после того, как на базе народа будет создано национальное государство, основа которого – общество атомарных граждан, только тогда можно говорить о формировании гражданской политической нации. На подобные процессы в Европе уходили столетия. До того, как Украина полноценно, а не номинально, станет единым гомогенным пространством в социальном смысле, пройдут века. В ближайшей же перспективе, при педалировании темы искусственного формирования украинской политической нации, с перескакиванием через длительный процесс формирования народа (лаоса) неизбежен раскол Украины на западную, центральную и юго-восточную части. Если украинские националисты будут настаивать на сценарии национального государства, вопреки всякой логике и здравому смыслу, Украина останется failed state, а её фрагменты будут находиться либо в зоне стратегического контроля России, либо в зоне стратегического контроля Запада.

Россия, впрочем, тоже не является государством-нацией. Мало кто в нынешней России утверждает: «я – россиянин». Россия является государством-империей, а не национальным государством республиканского европейского типа, даже несмотря на внешние атрибуты последнего. Государство-империя – это другой тип государства – стратегическое единство этнического многообразия.

Война континентов за Украину

Пространство «Украины» всегда находилось в зоне прямого стратегического контроля России-Евразии. Без Украины, как неоднократно подчёркивал американский геополитик Збигнев Бжезинский, Россия перестаёт быть евразийской державой, а становится державой азиатской. То есть здесь речь идёт ни много ни мало о геополитическом позиционировании России: 1) либо она выступает как глобальный геополитический субъект и тогда должна иметь под своим стратегическим контролем Украину. В этом случае Россия может участвовать в европейских геополитических процессах, формировать европейскую политику, с ней вынуждены будут считаться; 2) либо без Украины. Тогда Россия – это азиатская региональная держава, с геополитической точки зрения такая же, как, например, Китай, который, несмотря на своё экономическое могущество, находится в зоне римланд, то есть всегда двойственен, располагаясь в полосе борьбы неснимаемого противостояния евразийской и атлантистской цивилизаций.

Именно нежелание видеть Россию участником европейских процессов заставило стратегов США и их подопечных из ЕС начать процесс вторжения на Украину – чтобы отсечь, таким образом, Россию от Европы, навязав ей статус азиатского регионального государства. Задача же России – вернуть себе статус евразийской державы, влияющей на Европу, и для этого с Украиной, как с русофобским политическим проектом Запада нужно покончить, включив её пространство в состав большой России-Евразии. Такова наша геополитическая миссия в этой великой войне континентов.

Выборы на Украине – как точка окончательного распада

[Легализация бандеровских мятежников разорвала полиэтничную Украину]

После майдана 2014 года Украина и Донбасс с каждым днём оказывались всё дальше друг от друга, продолжая двигаться каждый в своём направлении. Киев, невзирая на первые жертвы, продолжал карательную операцию против собственного населения и как ни в чём не бывало готовился к досрочным выборам президента, намеченным на 25 мая 2014 года. Буквально за десять дней до этого (14 мая 2014 года) народный мэр Славянска Вячеслав Пономарев объявил о начале формирования первого батальона Армии освобождения Донбасса, создаваемой на базе народного ополчения. А народный губернатор Донецкой республики Павел Губарев заявил о создании регулярной армии Новороссии. В Луганской республике начался процесс национализации крупной промышленности и других активов, захваченных олигархами в момент распада СССР.

Две разнонаправленные стратегии – прозападного Киева и пророссийского Юго-Востока положили начало окончательному разведению фрагментов распадающейся на глазах Украины к двум противоположным целям. Задача киевской хунты – реализовать сценарий США по созданию на территории Украины ещё одного элемента американского санитарного кордона, отсекающего Россию от стратегических контактов с Европой. Это было необходимо для того, чтобы замкнуть так называемое кольцо анаконды вокруг России, проходящее от Баренцевого моря, через Финляндию, прибалтийские страны, на юг Европы – Молдову, далее Закавказье и идущее на восток. Но главными же его элементами на европейском направлении являются Белоруссия и, в первую очередь, Украина – стратегически важная скрепа американского санитарного кордона. Президентские же выборы, на проведении которых после майдана так настаивали американские кураторы Киева, – это важнейший этап, легализующий хунту и закрывающий все предыдущие её преступления, как бы вынося их за скобки. Но именно эти самые выборы, к которым по трупам двигался Киев, стали началом конца Украины, представляя собой финальную точку в существовании этого исторического проекта, который на инерции советской государственности