Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко Страница 16

Сечин — уроженец Ленинграда, окончил филологический факультет Ленинградского госуниверситета, где учился в португальской группе, а потом уехал переводчиком в Анголу и Мозамбик в составе группы военных советников. Вернувшись, он устроился на работу секретарем в Ленгорисполком.

Став в 1991 году председателем Комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга, Путин взял Сечина к себе в аппарат, который Сечин через некоторое время возглавил. Вместе они переехали в Москву. Сечин работал с Путиным сперва в управделами, потом в администрации президента, потом в правительстве. 31 декабря 1999 года премьер Путин стал исполняющим обязанности президента и в тот же день подписал указ о назначении Сечина замглавы своей администрации.

В администрации Сечин отвечал за график главы государства, то есть фактически контролировал все встречи. Позже его перебросили на другой ответственный участок: руководство канцелярией. На этом месте он отвечал за выпуск указов, распоряжений и других документов, которые подписывает президент.

Именно Сечин стал одним из организаторов преследования совладельцев «ЮКОСа». «После дела “ЮКОСа” всем стало очевидно, что Сечин может любой указ остановить, любой проект решения инициировать», — говорил бывший чиновник правительства[66]. Основные активы «ЮКОСа» после их распродажи достались «Роснефти», и эти покупки сделали ее крупнейшей в России нефтяной компанией. Сечин в середине 2004 года занял должность председателя совета директоров «Роснефти», а после работы заместителем Путина и куратором ТЭК в правительстве он стал бессменной главой компании.

Знакомые Сечина характеризуют его как безжалостного и мстительного человека. Государственные интересы он понимает как укрепление власти Путина. Находясь более 20 лет за спиной у президента, Сечин оброс многочисленными связями и виртуозно научился использовать бюрократические процедуры в своих целях. «Сечин искренне считает, что государственное — это лучше, чем частное, — говорит бывший кремлевский чиновник. — У него есть друзья-бизнесмены, которым он помогает, но в целом он бизнес не любит»[67].

Сечин не терпит, когда ему перечат. К бизнесменам, которые не соглашались на его предложения, Сечин легко мог выслать проверку от силовиков или контролеров.

И в администрации президента, и в правительстве, и в кресле руководителя госкомпании Сечин предпочитал разыгрывать оперативные или аппаратные комбинации, а не договариваться, когда ему что-то нужно, и в этом его отличие от других государственных акторов. Надо сказать, он редко проигрывал и практически всегда получал то, что хочет.

Хочет — убеждает остановить приватизацию и конкурс на освоение крупнейших месторождений, работая вице-премьером в правительстве Путина. Хочет — покупает и продает нефтяные активы, уже будучи главой госкомпании. Хочет — ставит на грань разорения издательские дома («Роснефть» подала иск к РБК на 3 миллиарда рублей[68]). Хочет — просто судится с журналистами. Так, в 2016 году автор этой книги оказалась среди ответчиков по иску главы «Роснефти» Игоря Сечина к газете «Ведомости». Поводом стала статья о строительстве его нового дома в Барвихе, опубликованная в июле того года[69]. Сечин подал иск, обвинив издание в нарушении неприкосновенности личной жизни и потребовав удалить статью, а также уничтожить тираж газеты с этой публикацией[70]. Суд, конечно, удовлетворил его требования. Этот процесс стал для меня личным примером того, как публикации о российской элите, даже основанные на данных из открытых источников, могут привести к серьезным юридическим последствиям. Он также продемонстрировал, насколько ограничены возможности журналистов в России.

Наконец, именно в офисе Сечина арестовали федерального министра. Улюкаева обвинили в том, что он получил взятку за выданное Минэкономразвития положительное заключение, предоставившее «Роснефти» право купить 50,8 % крупной нефтяной компании «Башнефть».

Спустя месяц после закрытия сделки по продаже «Башнефти» Улюкаев лично прибыл на Софийскую набережную в Москве в штаб-квартиру «Роснефти», где Сечин вручил ему кожаный портфель и корзинку, в которой якобы были колбаски из сечинского охотничьего хозяйства и вино. Журнал Forbes в 2015 году писал, что, когда у руководителя «Роснефти» нет аврала на работе, он с удовольствием охотится на крупного зверя (чаще всего это олень или кабан). Чтобы трофеи не пропадали, из дичи готовят колбасу, которую потом Сечин дарит высокопоставленным коллегам.

Следствие утверждало, что в портфеле лежала вовсе не колбаса, а пачки денег. Министра вроде бы взяли с поличным, но никаких визуальных доказательств представлено не было.

Это выглядело странно: аресты коррупционеров-чиновников обычно красочно обставлялись. Задержания губернаторов Кировской области Никиты Белых и Сахалинской области Александра Хорошавина стали крупными медийными событиями — сложно забыть затравленный вид главы Кировской области, белую скатерть, белые конверты на ней и следы реагентов на руках Белых. Золотая ручка Хорошавина, украшенная бриллиантами, тоже впечаталась в память.

О деле же Улюкаева журналисты узнавали исключительно со слов следователей. Даже его начальника, премьера Медведева, судя по его реакции («это за гранью понимания»), поставили в известность в последний момент.

В деле Улюкаева до сих пор много темных пятен. Даже тот факт, что СКР опубликовал свой пресс-релиз глубокой ночью, свидетельствует о том, что дело расследовалось в излюбленном Кремлем режиме спецоперации. И почему федеральный министр поехал в офис руководителя госкомпании, а не наоборот, как того требовал формальный протокол?

Говорят, что на сентябрьском письме Сечина в Кремль с просьбой отдать госдолю «Башнефти» «Роснефти» стояла резолюция президента Путина «Не возражаю»[71]. Оно было расписано первому вице-премьеру Игорю Шувалову, помощнику президента Андрею Белоусову и Улюкаеву. Но ведь после подписи главы государства денег обычно не берут, взятки не требуют. Ходили слухи, что после путинского решения в пользу Сечина Улюкаев как-то намекал на «премию», но доказательств этому нет.

Также доподлинно неизвестно, в какой момент об аресте министра узнал Путин. Со слов его пресс-секретаря[72], главе государства все было известно с самого начала, и он лично санкционировал оперативную разработку. Но и эти слова невозможно проверить.

Сам Путин высказывался[73] об аресте министра предельно лаконично и отстраненно. Если он действительно знал, то как в таком случае президент несколько месяцев встречался с министром на различных совещаниях, давал ему поручения и вообще поддерживал связь? А если нет — выходит, что силовики действовали без прямого указания Путина, которому оставалось только согласиться, чтобы «не потерять лицо». Но это уже нарушение всех мыслимых правил игры.

Ходили и другие версии: будто Сечин на посту главы «Роснефти» терял влияние, накопленное за годы работы чиновником и куратором нефтяной отрасли, а посадка досадившего ему чем-то Улюкаева превращала его во второго человека после Путина по могуществу. Предполагали также, что арест — месть за попытки покинуть пост министра, своеобразный сигнал силовиков: