История философии - Энтони Грейлинг Страница 49

материи, первопричиной вселенной является разум или сознание, причем разум единый и неделимый. Неоплатоники считали этот единый разум божественным и называли его по-разному: «Единое», «Первое», «Благо». Легко понять, почему неоплатонизм казался столь привлекательным христианам той эпохи, и именно поэтому они поспешили перенять близкие им его аспекты в свое метафизическое и нравственное богословие.

Первоочередная метафизическая проблема, с которой неизбежно сталкивается каждый, кто разделяет взгляды неоплатоников на вселенную, звучит так: каким образом знакомая нам материальная реальность возникает из единого разумного сознания? Наиболее характерные черты неоплатонизма проистекают как раз из того детального и тщательно разработанного ответа, который он предложил на этот вопрос.

Мыслителем, которого признают основателем неоплатонизма, является Плотин — египтянин либо грек или римлянин египетского происхождения. Он родился в Ликополе в дельте Нила в 205 году н. э. и умер шестьдесят шесть лет спустя в Кампании на юге Италии. Он изучал философию под руководством Аммония Александрийского, а в возрасте сорока лет отправился в Рим, где на протяжении нескольких лет читал лекции об учении Аммония. Говорят, что он начал разрабатывать и записывать собственные взгляды в ответ на вопросы, которые задавали ему ученики. Один из них, Порфирий, отредактировал сочинения Плотина, собрав их в шесть книг, каждая из которых содержала по девять трактатов; получившийся труд был назван «Эннеадами» (от греческого ennea — «девять»). Эти пятьдесят четыре трактата содержат много сложного специального материала; тематически они развиваются от вещей земных к вещам небесным и, наконец, к обсуждению самого «Единого», начиная с человеческого блага (первая группа из девяти трактатов), переходя к описанию физического мира (II–III группы), затем души (IV группа), познания и умопостигаемой реальности (V группа) и, наконец, Единого (VI группа).

Как уже упоминалось, Плотин считал себя последователем философии Платона, однако полагать, будто он был им в самом прямом смысле слова, было бы ошибкой. Во-первых, потому, что со времен Платона в философии, разумеется, произошло очень многое, и на платонизм Плотина повлияли дискуссии, критика и отзывы на взгляды Платона, накопившиеся за прошедшие шесть столетий. Главными мишенями в его защите и развитии платонизма выступали Аристотель и стоики. Во-вторых, Плотин признавал подлинность приписываемых Платону писем, а также опирался на то, что ему было известно о «неписаных учениях», упоминаемых Аристотелем. Более того, как и следовало ожидать от выдающегося философа огромного ума и творческой силы, мысль Плотина развивает философию Платона; он утверждает вещи, платоновские по духу, но не имеющие прямых аналогов в собственных сочинениях Платона.

Последнее неудивительно, если учесть, например, что у Платона нет единой, однозначной «теории форм» — его собственная самокритика оставляет открытым вопрос о том, к какому окончательному выводу он пришел касательно этой теории (и пришел ли вообще), — поэтому вполне логично рассматривать вклад Плотина как развитие замысла или духа платоновских теорий, пусть и не всегда их буквы. Точнее, своеобразие платонизма Плотина можно определить через то, что он заключается в принятии глубинной логики платоновского мировоззрения и ее последовательном развитии. Например: теория форм опирается на идею о том, что существуют вечные истины о совершенных, неизменных и вечных сущностях, и что они обладают образцовым или основополагающим статусом по отношению к тому, что существует в мире становления. Они полностью доступны разуму лишь тогда, когда разум бестелесен. Мы помним также, что на Платона повлиял Парменид, утверждавший, что сложность и множественность не могут быть первичными. Обращалось ли «неписаное учение» Платона к этому вопросу, намекало ли оно или даже сводилось ли к выводу, что реальность в конечном счете должна быть «Единым»? Как бы то ни было, сам Плотин считал, что платонизм подразумевает наличие первого и абсолютно простого начала, который лежит в основе видимой сложности и множественности и является воплощением вечной истины вещей; в этом, собственно, и состоит учение Плотина о «Едином».

Напомним, что Платон умер в 347 году до н. э. и руководство Академией перешло сначала к его племяннику Спевсиппу, а после смерти последнего в 339 году до н. э. — к Ксенократу. Оба они развивали идеи Платона в таких направлениях, которые, хотя и логично вытекали из них, вызывали споры, особенно в связи со «сведением» форм к «Единому» и «Двоице» (последняя, как отмечалось ранее, представляет собой принцип противоположностей или множественности). Если верно, что существовало «неписаное учение», излагавшееся Платоном своим ученикам, то вполне возможно, что эти идеи были его частью, заложив семена для развития неоплатонизма столетия спустя.

В первые три века нашей эры философские идеи были животрепещущей темой в Александрии, поскольку этот город служил ареной оживленных дискуссий. Свой вклад в тамошние метафизические изыскания внесли как иудейский философ Филон Иудейский (ок. 20 г. до н. э. — 50 г. н. э.), так и неопифагореизм. Плотин посещал философскую школу, основанную неким Гермием, которую в течение одиннадцати лет обучения Плотина возглавлял сын Гермия, Аммоний Саккас. Эта фигура вызвала немало споров среди историков философии. О его учении известно немногое, но считается, что он — по крайней мере какое-то время — был христианином; Порфирий пишет, что Аммоний воспитывался в христианской вере, но обратился в «язычество», познакомившись с греческой философией (весьма распространенный маршрут во все времена). И Евсевий, и Иероним отрицают это, утверждая, что он оставался христианином до конца своих дней; однако они, скорее всего, путают его с кем-то другим, носившим то же имя, ведь его огромное влияние на Плотина не сделало последнего христианином*.

Другие, размышляя над прозвищем «Саккас» (которое намекает на индийское происхождение Аммония), предполагают, что он мог быть индийским иммигрантом во втором поколении, жившим в Александрии, и сохранил элементы философской традиции родины своих предков. Это созвучно свидетельству Порфирия о том, что Плотин однажды загорелся желанием посетить Персию и Индию в надежде поучиться у их философов, но так и не сумел осуществить свой замысел.

В одном источнике V века н. э. об Аммонии говорится, что его главным тезисом было полное согласие между Платоном и Аристотелем. Учитывая, что его самые известные ученики — Плотин, Ориген-Язычник (называемый так в отличие от христианского теолога Оригена) и Лонгин — каждый по-своему считали себя платониками, вполне вероятно, что Аммонию удалось убедить их в правоте Платона и в том, что Аристотель от него не отклонялся. Ориген и Лонгин были ортодоксальны в своей приверженности «среднему платонизму» — тому этапу развития платонической мысли, когда Академия отказалась от скептицизма «Новой Академии» и скорректировала учение Платона элементами аристотелизма и стоицизма (таким образом, средний платонизм охватывает период между началом I века до н. э. и