Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва Страница 5

В конце XVIII в. к Благовещенскому монастырю был приписан Ветхо-Рождественский женский монастырь. Он имел большую усадьбу с каменной оградой, церковь и часовню. Монастырь владел конной мельницей и пекарней. Доходной статьей монастыря была двухэтажная гостиница на углу улицы, позднее названной Гоголевской, и центральной площади. Эта гостиница считалась самой аристократической и дорогой. Она была настолько комфортабельной, что богатые холостяки жили там постоянно. Помимо усадьбы, в городе монастырь имел церковь и большую сельскохозяйственную ферму в лесу около села Ветхово.

Ветхо-Рождественский монастырь находился на обширной окраине Нежина — Овдиевке, сплошь заселенной казаками. Они имели усадьбы, занимались хлебопашеством и огородничеством. Среди них встречались ремесленники и купцы. У каждого была хата — живописная, побеленная — и свой земельный надел. Когда в 1787 г. Екатерина II по пути в Крым проезжала Нежин, ее поразила яркая красота колоритной Овдиевки. Каждая хата, по преданиям, была убрана домоткаными рушниками, цветными узорчатыми половиками и коврами. Все принарядились. Украинская одежда очень красочна, особенно у женщин: юбки из плахт (полотнищ) — узорчатых у молодых и темных у пожилых, сверху — корсетка (безрукавка), по праздникам — бархатная, темная, отороченная ярким кантом с выпуклыми, обычно матово-белыми пуговицами. Все это надевалось поверх домотканой полотняной рубахи с вышитым узором, видным из-под юбки внизу, с пышными, сборчатыми, с украинской вышивкой рукавами. Шею украшали монисты (бусы), обычно из семи ниток красных кораллов, по спине у девушек бежали десятки ярких лент. Во времена моей прабабушки у некоторых девушек на нитке висел «дукач» — женское украшение в виде монеты с металлическим бантом. Говорили, что Екатерина II, проезжая Нежин, дарила дукаты (золоточервонцы) со своим изображением, из которых нежинские мастера изготовляли дукачи.

С середины XVII в. Нежин в течение столетия был одним из самых крупных полковых казачьих центров Левобережной Украины, который по образцу военной организации Запорожской Сечи делился на полки и сотни. Одним из строевых казаков Нежинского полка был мой прапрадед — Матвей Иванович Фурса, родившийся в 1820 г. Его старший брат Иван также служил в Нежинском полку. Позже он стал есаулом и дворянином. О более ранних предках знаю, что были они люди зажиточные и, по семейному преданию, деньги не считали, а мерили «цеберком» — специальным ведерком — соответственно количеству тяжелых монет.

Наиболее глубокие корни нашей семьи, по сведениям, полученным из Государственного архива Черниговской области, уходят в начало XVII в. к Симону Фурсану Подчашию-Парнавскому, польскому шляхтичу. Его сын, Архип Фурса-Карсницкий, переселился в Малороссию. Сын Архипа, Афанасий Фурса, был сотенным атаманом, а внук Симон, родившийся в 1725 г., — квартирмейстером казачьего полка. У Симона было пять сыновей. Старший из них, Яков, являлся войсковым товарищем. В 1785 году ему был пожалован сорокаалтынный оклад как разночинцу, то есть выходцу из недворянского сословия. В 1786 и 1793 г. дворянская комиссия Новгород-Северского наместничества дважды постановила внести Якова Фурсу во II часть родословной книги. В 1791 и 1805 годах он уже значился в списках дворян Нежинского уезда, а в 1840 г. подал прошение в Черниговское губернское дворянское депутатское собрание о внесении его в родословную книгу Черниговского дворянства. Дело было направлено во временное присутствие Герольдии.

Непосредственное отношение к нашей семье имеет другой сын Симона, Прокоп, отец Ивана Фурсы, родившегося в 1795 г., дед моего прапрадеда Матвея Ивановича Фурсы.

Как сказано в «Малороссийском родословии» В. Л. Модзалевского (Киев, 1914), «Малороссийское дворянство в большей части его родов является прямым преемником Малороссийской старшины времен Гетманщины (1648–1782). Лишь очень незначительное число Малороссийских дворянских родов принадлежит к потомству „шляхты“, жившей в Черниговщине и Северщине еще до Хмельницкого; немного и таких фамилий, которые происходят от достоверных выходцев в Малороссию в XVII–XVIII вв. из других государств. Старинная шляхта слилась потом со старшиной и вообще с казачеством». Так случилось и в нашей семье.

Моя прапрабабушка — Евдокия Тимофеевна Петренко — родилась в 1832 г. Она стала второй женой Матвея Ивановича Фурсы, который овдовел и к этому времени имел уже взрослого сына Федора.

Через прапрабабушку, по линии ее матери, к нам пришла греческая кровь. При Богдане Хмельницком и с его разрешения из захваченной турками Греции в Нежин переселилась большая группа богатых греков. В 1675 г. они основали здесь колонию и сохраняли в ней свои национальные и религиозные традиции. Основным их занятием была торговля. Гетманы Украины своими «универсалами», а русские цари — грамотами предоставляли грекам-торговцам всяческие льготы. Торговали они суконными изделиями, тканями, золотом, серебром, узорчатыми коврами. Одним из наиболее интересных дел предприимчивых греков можно считать соление огурцов. Греки вырастили на нежинской земле новый сорт огурцов и разработали способ их консервирования, который передавали из поколения в поколение. Непревзойденному, общепризнанному вкусу этих огурцов, несомненно, способствовал и состав нежинской воды, содержащей соли серебра. Надо сказать, что водопровода до революции в Нежине не было. Водоснабжение обеспечивалось артезианской скважиной с водонапорным баком, расположенным на базарной площади. А оттуда водовозы развозили воду по домам.

В Нежине было несколько старинных греческих церквей. Наиболее древняя из них — деревянная церковь архистратигов Михаила и Гавриила, построенная в 1690 г. и перестроенная в каменную в 1719–1729 гг. При ней действовали греческая библиотека и греческая школа, открытая в 1696 г., кстати, первое учебное заведение в Нежине. Она называлась школой церкви «греческого братства». Учились в ней в основном дети из греческой колонии. Самой красивой греческой церковью считалась Всехсвятская, построенная в 1696 г. В дальнейшем она неоднократно перестраивалась, последний раз в 1805 г. Церковь украшали четырехъярусная колокольня и серебряный иконостас, иконы были выполнены греческими мастерами. Всехсвятская церковь имела большие подвалы, в которых греки хранили свои товары.

В городе существовало и старинное греческое кладбище Константина и Елены с огромными гранитными надгробиями с надписями на греческом языке и своей греческой церковью, построенной в 1819–1820 гг. на средства братьев Анастасия и Николая Зосимов, на освящении которой присутствовал Н. В. Гоголь. В одном из нежинских банков лежали специальные суммы, из которых по распоряжению вкладчика, богатого грека, бедным девушкам-гречанкам выдавалось по пятьсот рублей на приданое.

Евдокия Тимофеевна была одной из трех сестер, считавшихся в то время самыми красивыми девушками Нежина. Особенно хороша была младшая сестра — Агриппина Тимофеевна. Она умерла молодой, и в семье долго хранили ее написанный маслом портрет.

Светских женских учебных заведений в то время в Нежине не было. Дворяне, по преимуществу помещики, воспитывали своих дочерей дома с гувернерами-иностранцами или отвозили их в институты благородных девиц.

Образование подростков — мальчиков и девочек — из менее обеспеченных семей начиналось в церковно-приходской школе. В Нежине было 27 церквей, и половина из них имела двухгодичные церковно-приходские школы. Штат такой школы состоял из одной учительницы и батюшки. Здесь в основном