Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва Страница 23

«УТВЕРЖДАЮ

НАЧ СЛЕДЧАСТИ НКВД СССР

КОМИССАР ГОСБЕЗОПАСНОСТИ 3 РАНГА

/КОБУЛОВ/

3 сентября 1939 года.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Гор. Москва, 29 августа, 1939 года.

Я, следователь Следчасти НКВД, лейтенант Гос. безопасности Быков, рассмотрев следственное дело № 19908 /арх № 954694/ по обвинению Королева Сергея Павловича, 1906 г. рожд., урож. г. Житомира, русский, гр-н СССР, беспартийный, до ареста — инженер Научно-Исследовательского Института № 3, быв. НКОП,

НАШЕЛ:

Королев С. П. арестован 27‐го июня 1938 года, как участник антисоветской организации, проводившей вредительскую работу.

В процессе следствия Королев признал себя виновным, что являлся участником троцкистской вредительской организации, существовавшей в НИИ № 3, по заданию которой проводил вредительство по срыву отработки и сдачи новых образцов вооружения для РККА.

На заседании Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР 27/IХ-38 г. Королев от данных им показаний на предварительном следствии отказался.

Решением Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР 27‐го сентября 1938 года Королев был приговорен к 10 годам тюремного заключения с поражением в политических правах сроком на 5 лет и конфискацией лично принадлежащего ему имущества.

Находясь в тюремном заключении, Королев подал заявление на имя председателя Верховного Суда Союза ССР о пересмотре его дела. Подобное же заявление на имя председателя Верховного Суда Союза ССР поступило от матери Королева — БАЛАНИНОЙ М. Н.

На основании этого 13‐го июня 1939 года Пленум Верховного Суда Союза ССР, пересмотрев дело Королева, нашел, что по делу не исследован ряд обстоятельств и вынес решение отменить приговор Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР от 27/IХ-38 года, а след. дело по обвинению Королева передать в Следственную часть НКВД СССР на новое рассмотрение со стадии предварительного расследования.

На основании изложенного —

ПОСТАНОВИЛ:

Следственное дело № 19908 /арх. № 95469/ по обвинению Королева С. П. принять к своему производству для ведения дополнительного расследования. Арестованного Королева Сергея Павловича из Новочеркасской тюрьмы затребовать в гор. Москву.

СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ НКВД СССР

Лейтенант гос. безопасности /БЫКОВ/

СТ. СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ НКВД СССР

Мл. лейтенант гос. безопасности /ПАВЛОВ/

СОГЛАСЕН: ПОМ. НАЧ. СЛЕДЧАСТИ НКВД СССР

Капитан гос. безопасности /АРЕНКИН/».

А заключенный Королев тем временем уже добывает «золотишко» на Мальдяке. За два дня до прибытия его туда, 1 августа 1939 года, был издан приказ № 765 по Дальстрою «О выполнении августовского плана», которым предписывалось: «Принять решительные меры к максимальному повышению производительности труда и лучшему, бесперебойному использованию механизмов. Использовать все меры поощрения лучших лагерников, работающих по-стахановски и по-ударному… Одновременно злостных отказчиков строго наказывать, сажая в карцер на штрафной паек и предавая суду». Прииск Мальдяк в то время был на хорошем счету. За сутки там добывали до нескольких килограммов золота. Как отмечено в «Хронике золотодобывающей промышленности Магаданской области» от 21 сентября 1939 года: «За успешное выполнение программы металлодобычи 1938 г. прииску „Мальдяк“ выделены автомашина М-1 и 10 тыс. руб. для премирования работников, отличившихся в борьбе за план».

Да, план выполнялся. Но какой ценой? Заключенных поднимали в шесть часов утра и после скудного завтрака, колонной, шеренгами по пять человек, под конвоем вооруженной охраны — один конвоир впереди, два сзади — отправляли на работу. Каждая бригада занимала свое рабочее место. Несколько заключенных разводили костер, у которого можно было погреться во время коротких перерывов. Работали без выходных по двенадцать часов в сутки. С 13 до 14 часов объявлялся перерыв на обед. Посудой служили металлические миски и кружки, алюминиевые или приспособленные из консервных банок. Пища была скудной — болтушка на муке, вареная селедка, каша, чай. Хлеба не хватало. Его давали сразу на весь день — по килограмму на человека, если бригада выполняла план, и по 600 граммов, если не выполняла. На ужин приходилось около 200 граммов каши без масла и чай с двумя кусками сахара.

Работа состояла в добыче на глубине 30–40 метров золотоносной породы и велась вручную. Это требовало значительных усилий. Отколотую кирками породу лопатами насыпали в тачки, доставляли к подъемнику, поднимали по стволу наверх и тачками по проложенным доскам подвозили к бутарам. На столь тяжелую работу посылали, как правило, «врагов народа». Среди них был и отец. Уголовники же обычно выполняли функции бригадиров, поваров, учетчиков, дневальных и старших по палаткам. Естественно, что при полуголодном питании ежедневный изнурительный труд быстро приводил к физическому истощению и гибели людей. Но на любые жалобы заключенных от лагерного начальства следовал ответ: «Вы отбываете наказание и обязаны работать. За вашу жизнь мы не отвечаем. Нам нужен план, а вас не станет, привезут в навигацию других».

Советский писатель А. И. Алдан-Семенов, также отбывавший наказание на прииске Мальдяк, вспоминал, что осенью 1939 г. ему довелось работать в забое с зэком по фамилии Королев. Надо было в узкой норе киркой отбивать куски золотоносной руды. В норе помещался только один человек, поэтому напарник в это время отдыхал. Потом, после короткого перекура, добытую руду везли наверх — «на гора» — на тачке. «В один из перекуров, — рассказывал Андрей Игнатьевич, — Сергей высказался приблизительно так: „Я могу понять, что нас, инженеров, могут обвинить в каких-то грехах, так как наша исследовательская работа состоит из проб и ошибок. А Вас-то, писателей, в каком грехе можно обвинить? Ну, вот Вы за что сидите?“ — „За ЧТО“, — шутливо ответил я и тут же расшифровал, — мол я — „член троцкистской организации“. Королев горько рассмеялся: „Выходит, и я сижу тут за `ЧТО`! Вот за что мы должны погибнуть“».

Заключенные, люди разных возрастов, различного здоровья и физической силы, жили бригадами в черных палатках размерами 7 × 21 м из брезента, натянутого на деревянные каркасы, спали на деревянных двухъярусных нарах с матрасами, набитыми сухой травой. Под голову клали бушлаты — длинные, до колен, телогрейки, обычно прожженные у костров. Постельного белья не было — давали лишь «вафельные» полотенца. Укрывались солдатскими одеялами. Каждая палатка отапливалась стоявшей посредине печкой, сделанной из железной бочки. Угля в те годы на Мальдяке не было. Топливом служили так называемые хлысты — сухие стволы и ветки деревьев, которые заключенные приносили с сопок. Эти «дрова» они не рубили, а постепенно вдвигали в печку. Но печка не спасала от холода, так как морозы с сильным ветром, начинавшиеся уже в октябре, достигали зимой сорока, пятидесяти, а иногда и шестидесяти градусов. Поэтому на зиму стены палаток заваливали снегом, чтобы таким образом создать хоть какую-то тепловую защиту. Из одежды заключенным выдавали ватные штаны и рукавицы, бушлаты, шапки-ушанки и валенки, подшитые резиной, но в них в мороз очень мерзли ноги. Поэтому заключенные делали себе из старых ватников «чуни», подошва которых вырезалась из валенок. Они были более теплыми, но быстро изнашивались. Иногда на них сверху надевали веревочные лапти. Бани в лагере не было. В палатках висели рукомойники. Нательное