Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва Страница 11

дружеские отношения, и они даже, бывало, гостили в семье Москаленко в Нежине. В городе считали, что торговые успехи Москаленко связаны с тем, что Мария Матвеевна «разумно ведет хозяйство». Нежинские конкуренты удивлялись, разводили руками и уважительно говорили: «Маруся у нас умная, знает, как прибыток получать. Вот придумала ездить по всему миру — узнавать, какие там огурчики нужны». Тогда никто и представить не мог, что «разумное ведение хозяйства» Марией Матвеевной получит через полвека профессиональное название «маркетинг».

Возвращение Марии Матвеевны после долгого отсутствия домой для детей было праздником. Она привозила то граммофон, которого ни у кого в Нежине не было, то красивые платки из Варшавы, то еще что-то интересное. Обычно, когда она приезжала, в доме собирались родственники, друзья, и все с интересом слушали ее рассказы. После одной из поездок Мария Матвеевна сказала: «Вы знаете, я дала образцы солений одному из великих князей, и он обещал, что передаст их церемониймейстеру его Императорского Величества Николая II, так что, возможно, мое соление попадет к царскому столу. Тогда мы на ярлыке „Соления Москаленко“ допишем: „…поставщика Двора Его Императорского Величества“». Одна из родственниц, просидевшая всю жизнь с детьми и ничего, кроме Нежина, не видевшая, не преминула при этом заметить: «Ой, Маша, не бреши, не може бути, щоб ти до самого царя долiзла з своими опорками». Дошли ли соления до царя или нет, неизвестно, но вот грамоты и медали Мария Матвеевна за свою продукцию получала. Всегда много работая, вставая с рассветом, приходя вечером в дом уставшей, она успевала вести жизнь семьи по раз заведенному порядку, за которым строго следила.

Николай Яковлевич тоже принимал деятельное участие в ее работе, но его заботами были, главным образом, бухгалтерия и канцелярия. Он вел записи, счета, переписку с клиентами. Детей к этим делам не привлекали, лишь старший сын Юрий в последних классах гимназии иногда помогал отцу в его подсчетах, а моя бабушка, Мария Николаевна, участвовала в переписке.

Мария Матвеевна была живой, общительной женщиной, да и Николай Яковлевич веселье в доме любил. В обществе близких друзей и родных он был весел и приветлив. Его именины на зимнего Николая всегда отмечались торжественно. В этот день вся семья отправлялась в собор. Во главе шествовал именинник, облаченный в парадную, богатую шубу — доху английского сукна с красивым бобровым воротником — и высокую меховую шапку. Сохранилась фотография Николая Яковлевича, остановившегося отдохнуть у крыльца своего старинного дома с колоннами после богослужения в соборе. Вся семья в такой день тоже выглядела по-праздничному. Получали много поздравлений, тортов, а вечером принимали гостей. В гостиной зажигали керосиновую лампу и стеариновые свечи на красивой люстре с майоликовым дном и стеклянными подвесками. Кто-то музицировал на пианино, мужчины пели старинные украинские песни. У Николая Яковлевича в молодости, по словам моей бабушки, был приятный баритон. Она вспоминала, как он пел: «Засвистали козаченьки в поход з полуночи заплакала Марусенька свои кари очи…». Мария Матвеевна любила пение и музыку, сама иногда играла на скрипке — научилась в пансионе.

Николай Яковлевич Москаленко.

Нежин, 1 октября 1905 г.

День ангела Марии Матвеевны — 15 августа — отмечался тоже очень торжественно. Так же шумно и весело праздновались именины моей бабушки Марии Николаевны — 25 марта, на Благовещение, — и именины других детей. В такие дни собиралась одна молодежь.

Дети росли, домашнее общество менялось. Николаю Яковлевичу стало уже трудно поддерживать беседу, но он по-прежнему оставался любезным, гостеприимным, приветливым хозяином. Слушал в гостиной разговоры и потчевал гостей своими чудесными наливками, а их заготавливали в большом количестве. Сам он не пьянел, да, кстати, пьяных в доме никогда и не было. Пили наливку маленькими рюмочками за интересной беседой, за долгим ужином, пили, как говорится, «со вкусом», ради общения.

Религиозным Николай Яковлевич не был, в церковь ходил, когда жена считала нужным. Со слов бабушки, никто никогда не видел его молящимся дома. Мария Матвеевна всегда молилась перед Казанской иконой Божьей Матери, и эта икона до сих пор хранится у меня. Основные молитвы были о детях. Мария Матвеевна обычно читала «Отче наш…» и обязательно «Господи, спаси и сохрани моих детей», прибавляя сюда затем и внуков, а потом и меня — свою правнучку.

Мария Матвеевна Москаленко.

Нежин, 1 октября 1905 г.

Николай Яковлевич Москаленко на крыльце своего дома в Нежине. 1906 г.

В семье всегда соблюдали большие посты — перед Пасхой и перед Рождеством. Мария Матвеевна постилась все время поста, а Николай Яковлевич и дети только на первой и последней неделях, и то облегченно, то есть просто не ели мяса. Мария Николаевна рассказывала, что отец в эти дни потихоньку подкармливал детей колбасой. Обычно он, когда никого не было в столовой, шепотом звал их и быстро вынимал из кармана лакомый кусок. Порезав колбасу тут же, на самоварном столике, говорил: «Ïжте швидше, доки мама не бачить».

Это был их секрет.

На Рождество и Пасху в гимназиях бывали недельные каникулы.

Праздники Рождества и Пасхи проходили в семье с особенным подъемом и соблюдением многих народных традиций. В Сочельник полагалось ничего не есть до первой звезды, очевидно, следуя известной легенде о Звезде Вифлеемской, под которой родился Христос. Ужинали поздно вечером, когда вся семья была в сборе. Кстати, в семье вообще считалось за правило всем одновременно бывать за столом. Бабушка очень образно описывала мне такой ужин, который всегда проходил необычайно торжественно. В красном углу, как почтительно говорили, «стояли» иконы. Фактически они висели на стене, и перед ними, как в церкви, горела лампадка. Это было красиво: сверкали оклады, сияли лики святых. На столике под иконами лежало душистое сено и на нем стояла кутья, то есть круто сваренная пшеница или рис с изюмом, грецкими орехами, медом и маком, а также узвар — компот из сушеных фруктов. К ужину подавали постный холодный борщ с черносливом, постные голубцы с пшеном и поджаренным луком, фаршированный рисом с изюмом запеченный целиком карп, а затем кутью и узвар.

Утром вся семья чинно шествовала в Николаевский собор. Вечером приходили гости — Евдокия Тимофеевна и родственники. Дети развлекали их своей самодеятельностью. В гостиной стояла нарядная елка, на ней горели свечи. Обычно во время ужина появлялся хор — большая группа мужчин (часть соборного хора), которые пели святочные и украинские народные песни. С ними приходили ряженые — «медведь» или «коза» — и приносили с собой большую светящуюся Вифлеемскую Звезду. Назавтра рано утром