Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова Страница 10

Огромное место в страданиях Анны занимают чувства стыда и вины. Есть они и у современных клиентов. Психотерапевт поможет понять, что никакие чувства не делают ее плохой, грешной. Быть собой не значит быть отверженной. Конечно, не стоит кокетничать с Левиным, но завидовать семейному счастью подруги не стыдно, важно только не совершать при этом импульсивных поступков:

«Знаете, флиртовать совсем не плохо. Очень здорово, что вы не ханжа, как некоторые. А счастье может быть разным, и отношения тоже».

Жить со своими сильными чувствами, выносить их — одна из важных целей психотерапии с пограничным клиентом.

Профилактика суицида. Мысли о самоубийстве — обычное дело у клиентов, похожих на Анну. Далеко не всегда эти мысли воплощаются в действия, но в любом случае работа с клиентами, имеющими суицидальные намерения, требует от психотерапевта профессионализма. Человек ведь и сам не знает, манипулирует он или на самом деле собирается покончить с собой. Психотерапевту приходится опираться на свой опыт и знания.

Была на вечеринке, веселилась, по дороге домой слово за слово — повздорили, дома наговорила в сердцах гадостей, он ответил тем же, она хлопнула дверью… И вот в три часа ночи стоит на краю платформы и набирает психотерапевту отчаянное сообщение в мессенджере:

«Прощайте. Стою на платформе, поезд через четыре минуты…»

Зачем набирает, почему? Потому что легко приходит на эту грань, потому что чуть что — и сразу обрушивается отчаяние и хочется во что бы то ни стало почувствовать себя нужной, получить много-много внимания и тепла.

Психотерапевт, прочитавший такое сообщение, тоже оказывается на краю. Если броситься спасать и оттащить от края, клиент получит колоссальную эмоциональную разрядку — но с ней и мотивацию повторить свой «подвиг». И будет снова балансировать на краю платформы, а незадачливый специалист опять вынужден бросаться на помощь. Так вот и получается, что клиент втягивает психотерапевта в свой сюжет и формируется новая эмоциональная зависимость. Терапевт будет спасать и жалеть, клиент — все сильнее раскачиваться на эмоциональных качелях. Это не вина, а беда человека с пограничным расстройством. Поэтому опытный специалист трижды подумает, прежде чем выступать в роли спасателя.

Но и отмахиваться от суицидальных намерений клиента психотерапевт, естественно, ни в коем случае не будет. Существуют специальные протоколы работы, с помощью которых психотерапевт и клиент могут «пройти по краю». Они включают и необходимую поддержку в острые моменты, и антисуицидальный контракт, позволяющий клиенту взять ответственность за свою жизнь. Не всё в лечении зависит только от психотерапевта: клиент так же за многое отвечает.

Жизнь — это риск. Отношения — это риск. Даже такие безопасные, как в психотерапии.

Баланс поддержки и ответственности. Для Анны Карениной очень важно научиться вести себя ответственно.

Поэтому психотерапевт поддержит Анну, когда она будет проявлять свои лучшие черты (тепло, мягкость, способность к эмпатии):

«Должно быть, так здорово возиться с племянниками! У вас с дочкой был хороший день сегодня. Я завидую вам, столько малышей рядом…»

«О, вы с Кити помирились! Понимаю, Левин вас бесит и вы хотели проверить, такой ли он идеальный на самом деле».

Но одновременно с этим терапевт будет возражать и, возможно, реагировать жестко, когда увидит, что она снова манипулирует или ждет, чтобы ее спасали.

«Я подумываю вернуться к морфию», — говорит Анна и украдкой смотрит на психотерапевта: что он на это скажет? Испугается за нее, будет хлопотать, отговаривать? Нет. Выступая в роли спасателя, психотерапевт поддержит в ней все те механизмы, которые приводят ее на платформу к рельсам. И он реагирует иначе:

«Не думаю, что Вронский почувствует вину за вашу смерть, скорее ему будет просто неприятно смотреть на ваше тело. Он человек брезгливый, а трупов видел достаточно».

Так психотерапевт возвращает Анне ответственность за ее жизнь. Помогает вспомнить: только она сама может вернуть себе себя.

Разговор о родительской семье и детских травмах. На каком-то этапе психотерапии Анны речь могла бы зайти об ее отношениях с отцом.

Опять же, вопреки общему мнению, детство редко бывает главной темой для бесед в психотерапии. Но и совсем не обсуждать его было бы странно: в прошлом могут скрываться важные события, повлиявшие на дальнейшую жизнь человека, сформировавшие его. Особенно это касается клиентов с пограничной динамикой: весьма часто она бывает сформирована детской травмой.

Возможно, в терапии нам удалось бы предположить, почему Анна согласилась выйти замуж за Каренина и какое отношение это имело к семье ее родителей.

Психоаналитическая традиция объясняет фиксацию на отношениях с мужчинами страхом перед ними, перед их сексуальностью. А он, в свою очередь, основан на детском страхе перед властным отцом.

Бессознательно женщина находит выход: нужно показать мужчине, что она маленькая, беспомощная и зависимая, а значит, не представляет опасности. Таким образом женщина справляется со своим страхом и контролирует отношения с мужчиной. Отдаться ему как можно скорее, принять от него любые страдания — но только по своей воле, потому что я сама так решила!

Подобная динамика личности в психоаналитической традиции называется гистрионной, или истерической. К сожалению, мужчины часто обвиняют женщину с помощью этого слова («истерика», «истеричка»). Даже многим психотерапевтам мужского пола не хватало эмпатии, чтобы понять, какую роль в этой динамике играют детские и подростковые травмы, иногда опыт насилия и сексуального абьюза.

Ни о чем подобном Толстой, конечно, не пишет. Он мужчина и сын своего времени. Но по