Повесть об ужасе. История готического романа - Эдит Биркхед Страница 8

«глухое шуршание» и мерцающий свет – позже объясненные появлением слуги с вязанкой хвороста – предвосхищают приемы, которые разовьет миссис Радклиф. Подобно Аделине из «Романа в лесу», Эдмунд сталкивается с пророческими сновидениями. Во вторую ночь призрак яростно бьет по своим доспехам, оставаясь невидимым. На третью ночь раздаются тягостные стоны. Лишь когда племянники барона становятся свидетелями явления, призрак наконец предстает перед ними во всей полноте: «Все двери распахнулись настежь, от той из них, что вела на лестницу, заструился слабый мерцающий свет, и в комнату вошел рыцарь, закованный в броню. Он простер руку, указывая на дверь, выходившую в коридор»[59].

Именно ради того, чтобы восстановить права этого неупокоенного духа, сэр Филип Харкли вызывает сэра Уолтера Довела на «средневековый» поединок. Прежде чем история подходит к развязке, Эдмунда признают законным владельцем замка Довел, и он женится на леди Эмме, дочери Фиц-Оуэна. Повествование о необычных обстоятельствах его рождения занимает некоторое время, поскольку его приемные родители страдают тем, что современные психологи назвали бы «абсолютной памятью», и не способны выделить главное из вороха подробностей. Персонажи выписаны довольно бледно, особенно леди Эмма – ее образ лишен индивидуальности и существует лишь как дополнение к безоблачному счастью главного героя. В романе четко разграничены добро и зло: отсутствуют морально неоднозначные ситуации, а потому финальное распределение наград и наказаний не вызывает затруднений. Все это преподносится как «поразительный урок всевластия провидения и неизбежности возмездия». Клара Рив создала свой готический роман, когда ей было пятьдесят два, и ее манера письма напоминает наставления незамужней тетушки, желающей одновременно и поучать, и развлекать молодежь. Когда Эдмунд ведет Фиц-Оуэна к роковому шкафу с костями убитого отца, сцена кажется ему «слишком торжественной, чтобы здесь присутствовала леди». Его любовные переживания столь же сдержанны, как и мистические эпизоды романа. Герой молод, но лишен юношеского пыла. Даже призрак действует вяло и не вызывает трепета. Вероятно, по природной склонности писательница тяготела к бытовой прозе с назидательным уклоном. Попытка воссоздать «средневековую» атмосферу выглядит как tour deforce[60] – сознательное подражание «Замку Отранто» Уолпола. Элементы, призванные придать романтичности, – таинственное происхождение героя, неупокоенный дух, требующий восстановления справедливости, исторический антураж, архаичный стиль вызова на поединок – не достигают желаемого эффекта. «Старый английский барон» – скромное по замыслу произведение, однако оно привлекает внимание ясностью изложения. Его можно с некоторым интересом читать как обычный рассказ, тогда как «Замок Отранто» воспринимается, скорее, как литературный курьез. По мотивам романа была создана трагедия «Эдмунд, сирота из замка» (1789), переведенная на французский в 1800 году. В предисловии к последнему изданию «Старого английского барона» Рив сообщает, что по совету друга написала «Замок Коннор – ирландскую повесть» с элементами сверхъестественного. Рукопись, к сожалению, утрачена. Ни один ее фрагмент не обнаружился в шкафу из черного дерева в заброшенной комнате древнего аббатства, и нам остается лишь гадать, говорили ли призраки с ирландским акцентом.

Пренебрежительно отзываясь о попытках Клары Рив воспроизвести его готический роман, Уолпол все же находит фрагмент, который кажется ему достойным похвалы, – он приписывает его миссис Барбо. Речь явно идет о незавершенном произведении «Сэр Бертран». Оно вошло в сборник «Разные пьесы в прозе» (1773), подготовленный Дж. и А. Л. Эйкиными. Этому сборнику предшествовало эссе «Об удовольствии, получаемом от объектов ужаса». Ли Хант, переиздавший «Сэра Бертрана» (в «Истории для чтения у камина», 1849), был глубоко впечатлен этой повестью еще в детстве. Он приписывает авторство доктору Эйкину, замечая, впрочем, что «от него не ждешь подобных излияний». Уолпол жил в ту же эпоху и живо интересовался литературными сплетнями, его версия – что «Сэр Бертран» написан мисс Эйкин[61] (впоследствии миссис Барбо) – выглядит правдоподобней, хотя повесть и не вошла в издание «Труды Анны-Летиции Барбо» (1825), подготовленное мисс Люси Эйкин. Интерес Эйкиных к природе удовольствия от страшных сюжетов прослеживается не только в упомянутом эссе и фрагменте «Сэра Бертрана», но и в других материалах сборника: «О романах: подражание» и «Исследование о тех видах страдания, которые возбуждают приятные ощущения». В эссе, предваряющем «Сэра Бертрана», авторы пытаются объяснить, почему жуткие сцены вызывают у читателя приятные эмоции, и разграничить два типа ужаса – на примере «Замка Отранто» (где ужасное сливается с чудесным) и «Графа Фэтома» Смоллетта (где ужас имеет естественную природу). «Сэр Бертран» – попытка объединить оба типа ужаса в рамках одного текста. Рыцарь бредет по мрачной пустоши в темноте. Он слышит звон колокола и, ведомый мерцающим светом, находит старинный особняк с башнями. При приближении к крыльцу свет гаснет. Вокруг – тишина и мрак. Затем свет вновь появляется, колокол звонит. Войдя в замок, сэр Бертран слышит, как за ним захлопывается дверь. Голубоватое пламя ведет его вверх по лестнице к широкой галерее и второй лестнице, после чего исчезает. Рыцарь замечает ледяную руку и отсекает ее мечом. Синее пламя направляет его в склеп. Там он видит владельца руки: тот в полном вооружении, с окровавленным обрубком, хмурым лицом и угрожающим жестом, в другой руке держит меч. При нападении фигура растворяется, оставляя массивный железный ключ. Ключ открывает дверь в помещение с гробом и статуями из черного мрамора в мавританских одеяниях; в их правых руках – огромные сабли. Когда рыцарь входит, статуи поднимают руки и делают шаг вперед. В тот же миг крышка гроба открывается, звучит колокол. Сэр Бертран, следуя за пламенем, подходит к гробу. Из него возникает дама в саване и черной вуали. После поцелуя здание с грохотом рушится. Рыцарь впадает в транс и просыпается в роскошной комнате. Перед ним – прекрасная дама, которая благодарит его как избавителя. На пиру нимфы возлагают на его голову лавровый венок. Но когда дама собирается заговорить с ним, текст обрывается.

Архитектурные черты замка – галерея, лестница, подземные своды – явно перекликаются с готическим строением из романа Уолпола. «Огромные сабли» также напоминают аналогичные детали из «Замка Отранто». Мерцающий свет, поначалу тревожный и загадочный, впоследствии превращается в неизменного проводника, который ведет путников по лабиринтам готических сюжетов в более поздних романах. Миссис Барбо проявила похвальную осмотрительность при выборе декораций для своего повествования, однако ей не хватило мастерства грамотно распорядиться ими. Звон колокола, раздающийся в тишине и мраке безлюдной пустоши, заставляет сердце замирать от волнения. Однако использование этого образа в качестве сигнала, предвещающего появление группы черных статуй, нелогично и даже нелепо. Начавшись с мрачной и многозначительной завязки, повествование по мере развития сюжета постепенно утрачивает напряжение. Счастливая развязка, вызывающая ассоциации с детской сказкой о «Спящей красавице», кажется совершенно неуместной. Если бы писательница оборвала рассказ в момент,